Васиштха ответил: «Но сначала скажи мне, о, Рама, что такое действие? Как оно возникает, где его причина, и как уничтожается его источник?»
В жизни у нас есть действие, есть бездействие, и то, и другое примерно нам понятно. Бездействие – когда мы сидим, не движемся, не думаем. И мы пытаемся медитировать махашанти медитацию, но даже тогда ум пытается действовать, и мы видим, что внутри нас есть некоторая сила, которая не хочет оставаться в бездействии, а все время хочет действовать.
Эта сила нам неподвластна, часто она очень творческая, очень своенравная и очень тонкая, она внутри нас, но она – не мы. Мы – глубже, по крайней мере, нам хочется думать, что мы глубже. Но есть эта сила, и эта сила нами не контролируема, и мы сами стараемся остановить этот ум. Иногда это удается, иногда нет, и мы не понимаем природу этой силы. Эта сила генерирует воспоминания, мысли, воображение – это все называют вритти.
Йога предписывает, что эти вритти надо остановить, поэтому Патанджали в «Йога сутре» говорит: «Читта-вритти-ниродха» - прекращение активности ума. И наша борьба состоит в том, чтобы остановить эту силу, как-то совладать с ней, как-то стать выше ее, как-то управлять ею.
Отсюда начинается понимание ума, усмирение ума и открытие природы ума. Это ум, эта сила – это ум, ментальная сила, манас-шакти. Но природа этого ума другая. Она пустая, тихая, бездеятельная, спокойная, безграничная, непостижимо глубокая.
И вот, остановив силу ума, мы можем проникнуть в его природу. В этом суть медитации махашанти и принципа «читта-вритти-ниродха».
Важность регулярной практики махашанти
Надо очень стараться это делать во время махашанти. Надо запретить себе отвлекаться. Во-первых, надо запретить себе пропускать махашанти. Поймите, махашанти – это святое. Если не началась ядерная война, она, думаю, никогда не начнется, и вы здоровы, чтобы сидеть, нет никаких других причин, чтобы ее пропускать. Пропустив махашанти, вы можете пропустить свое просветление. Вот так может быть, может быть не хватит трех махашанти до вашего просветления в этой жизни. То есть чуть-чуть бы еще, и вы бы прорвались, а вот...
Посчитайте, сколько махашанти за, в среднем, если брать сто лет жизни, вы уже прожили, допустим, сорок, сто минус сорок – шестьдесят. Каждый день махашанти, в году триста шестьдесят, десять лет – три тысячи шестьсот, шестьдесят на три тысячи шестьсот... где-то за двести тысяч раз махашанти.
И, может быть, чтобы достичь просветления, вам нужно двести двенадцать тысяч дней махашанти, а вы наберете двести одиннадцать тысяч триста шестьдесят, а пяти не хватит. То есть, не пропускать махашанти!
Второе, когда вы не пропускаете, вы сидите и практикуете. И второе, что нужно, научить себя не спать во время махашанти. Самое главное, ни в коем случае! Ставьте шило рядом с собой, будильник вибрационный, только не звуковой, чтобы других не будить, а вибрирующий. Или принимайте какую-то позу, чтобы она вас бодрила, но ни в коем случае не спать, стараться.
И вот, когда вы решите эти две задачи – явка на махашанти, то есть сама махашанти. Это роскошь, медитировать – это роскошь, никто из мирских людей такую роскошь не имеет. Там же гонка – дети, работа, карьера, наслаждения, соседи, родственники, родственники жены, родственники мужа, детский сад, школа, это же непрерывная гонка, как белка в колесе, а вы имеете роскошь, вы в ашраме. Здесь все создано, чтобы практиковать, кроме севы еще, сева – это тоже практика.
Эту роскошь используйте, свободное время, когда можно думать о Боге, или не думать о нем, а осознавать.
И второе, не засыпать. Когда эти две возможности у вас реализованы: вы не спите, и вы на махашанти, это – великое счастье, вы можете осознать: «Я как Будда, это – не обыденная медитация, я – как все святые, я имею эту возможность. Я сижу с другими монахами, с прямой спиной, в позе лотоса и я ищу смысл жизни. Чем я занимаюсь, когда другие занимаются шопингом, смотрят кино и концерты, а я смотрю в себя. Это же великая возможность, как долго я к этому шел, сколько я накапливал заслуги ради этого. Сколько совершал подношений, пожертвований и паломничеств, и вот я здесь, все! Вот дальше идти некуда, впереди... Как там говорили: «Позади – Москва!». У вас позади сансара, и рождение, и смерть, а впереди – пробуждение, дальше идти некуда уже. Вот вы в этой точке находитесь, в махашанти.
Преодоление отвлечений в медитации
И тогда встает третий вопрос – отвлечение, когда сон преодолен, это называется «расплывание». И вы на самой махашанти, третий – это отвлечение, потому что ум пытается возбудиться, создать картинки, пытается увлечь вас, это называется «викальпа», воображаемая деятельность ума. Он постоянно генерирует что-то. Вы обнаружите, какой у вас творческий ум, какой он непоседа, что он, оказывается, такой очень веселый парень, что вы увидите, что он какой-то генератор, неиссякаемый генератор визуализаций, творчества и выдумок. И что он реагирует на малейшее движение, то есть вы чуть-чуть двинулись, и он уже создал. Вы чуть-чуть подумали, и он уже побежал вперед, это как джин, который постоянно требует работу.
И это отвлечение, и вы поймете, что даже когда вы не спите, и вы физически в медитации, пока вы не научитесь не отвлекаться, вы умом еще не в медитации, что это – тяжелая работа, тяжелая борьба преодолевать отвлечение.
Постоянные викальпы, викальпы, викальпы... Вы можете думать, что читта-вритти-ниродха, контроль активности ума – это недостижимая мечта. «Наверно, Патанджали был великим каким-то медитатором, он это сказал, но мне это невозможно». Но это возможно, если правильно построить подход к медитации.
Здесь надо выразить санкальпу, намерение, чтобы не отвлекаться, и быть в трезвенном состоянии ума, противостоять отвлечениям. Санкальпа должна победить викальпы. Словно мечом различающей мудрости вы должны все викальпы ума рассечь. Ум думает о будущем – отсечь, ум думает о том, что кто-то о вас что-то сказал – отсечь. Ум предвкушает что-то, например, собственное просветление – все это ложь. Ум может даже воображать ваше просветление. Вы можете сидеть в медитации, и ум может медитировать так: «Когда-нибудь я достигну просветления» и воображать, какой это я прекрасный, достиг просветления. Отсечь, все отсечь.
Ум может думать нехорошие мысли – это отсечь со страшной силой, надо очень быстро, очень решительно. Тот, кто не отсекает нехорошие мысли, он сам вредит себе. С нехорошими мыслями особенно надо действовать быстро, решительно и без колебаний. Только глупые люди позволяют нехорошим мыслям в своем уме держаться. Нехорошие мысли – это как инфекция, вирус, рано или поздно она отравит все тело, и весь ум будет болеть.
Поэтому внутри вас должна быть служба безопасности, которая действует быстро, решительно: «Так, нехорошие мысли – все, на пол, лечь, не двигаться, руки за голову» - все, схватили и остановили, то есть вы должны их вот так останавливать. А если они идут, а вы их не видите, это все равно, что ваша внутренняя полиция смотрит, как на глазах бандиты грабят кого-то, и она бездействует. Это значит, она спит, и надо полицию вашу внутреннюю увольнять и ставить другую.
То есть внутри вас должен быть такой спецназ: «Стоять, никому не двигаться, всем руки за голову, лечь, все!». Видели, как это показывают, операции там по захвату террористов. Нехорошие мысли – это внутренние террористы, которые обязательно приведут к проблемам каким-то, и вы должны обязательно их контролировать. Очень решительные действия должны быть, и наяву, и в медитации, и всегда. Мудрый садху их никогда не допускает, а глупый садху – он может допустить такое, он не бдительный, его внутренняя служба спит, его грабят постоянно, выносят все самое ценное, издеваются над внутренними жителями вашего духовного города вашей души, хорошие мысли подавляют, посягают на ценности, на ваши внутренние святыни, там разрушают ваши внутренние храмы, которые вы строили, строили. Это храм веры, храм Прибежища – они могут разрушить запросто, это как дикие звери. Как бывает иногда показывают там – медведь из леса выбежал или дикий слон, там все разрушил, лавки порушил, побегал везде.
Когда мы были в Хитоде, носорог из заповедника выбежал прямо... и он бегал по рынкам там, по улицам, что-то рушил. То же самое, то есть грубые, нехорошие мысли, это как внутренний носорог у вас бегает, и вы его должны срочно захомутать и отправить за территорию.
Итак, садху предпринимает очень решительные усилия, чтобы пресекать негативные мысли. Но есть нейтральные мысли и позитивные мысли, и он должен также пресекать в медитации махашанти нейтральные и позитивные мысли. Он должен добиваться состояния наблюдателя без мыслей.
И когда однажды хотя бы минуту, две, пять вы будете без мыслей, вы почувствуете, какое это счастье, какая радость, какая удовлетворенность, как это вообще хорошо, оказывается, как будто вот вы вышли на какой-то простор, что вас ничто не беспокоит.
И вот это состояние и есть недеяние, состояние, где нет действия. И когда вы остановите мысли, вы почувствуете ананду. Так переживается первая дхьяна. А вторая дхьяна – она более глубокая, уже там нет такого восторга, но есть такая тихая радость, тихое счастье, которое разливается глубже и глубже. Если вы можете сидеть сто сорок четыре секунды в таком состоянии, это значит дхьяна, порог дхьяны вы преодолели. А если вы можете сидеть двенадцать по сто сорок четыре – двадцать восемь минут, значит вы приближаетесь к самадхи этой дхьяны, вы можете силой медитации попасть в этот мир, где всегда живут Боги с таким сознанием. Есть небожители, которые не выходят из этих состояний. Вот как у нас бодрствование доминирует, так у них доминирует такое состояние дхьяны, погруженности. Все это дает состояние покоя.
Единство покоя и движения
Есть противоположность этому – действие. Действие означает – мы должны думать, должны действовать, наше тело движется, и наши праны двигаются. И даже если мы достигли покоя или дхьяны в медитации, как только мы начинаем действовать, это все разрушается. Мы снова забываемся, теряем покой, и в действии активируются привычные шаблоны ума, привычные клеши, поведенческие модели, поведенческие схемы, примитивные привычные реакции, и мы чувствуем, что мы все теряем. И тогда тот покой, таким трудом достигнутый в махашанти, кажется нам мечтой и нам хочется возвратиться обратно. Мы знаем, что там глубина, только там хоть какой-то покой, а здесь – все то же самое, вся та же самая карма.
И вот здесь мы должны понять, что есть возможность поддерживать покой на фоне движения, что тот покой, которого мы достигли в махашанти, он возможен, когда мы движемся. Но надо научиться обнаруживать этот покой и ставить его выше своего движения. И отсюда рождается контроль мыслей, контроль действий, контроль всего. Оказывается, этот покой, он одинаковый, что в медитации с остановленными мыслями, что в медитации в движении, когда мы действуем. Но необходима особенно тщательная вивека, различение, особенно тщательное усердие по наблюдению за нашими движениями, необходима вайрагья, отрешение от наших движений, от наших мыслей.
Покой и движение – это две фундаментальные категории нашей жизни, и они выражают принцип двойственности. Принцип покоя выражает принцип Шивы, принцип движения – принцип Шакти, и они будут всю жизнь с нами – это фундаментальные принципы Мироздания.
Однако, когда мы находим нечто, что их объединяет, мы обнаруживаем, что оказывается в движении может быть покой. В действиях может быть недеяние. И наоборот, покой содержит потенциал движения, потенцию движения, что это не две разные вещи, это одно. Но, чтобы увидеть это, как одно, надо преодолеть двойственность покоя и движения, действия и недеяния, и занять трансцендентную точку, намного выше всего этого. Когда мы занимаем эту трансцендентную точку, мы обнаруживаем, что внутри нас есть настолько глубокое сознание, которое способно объединить эти две вещи, и вот из этого сознания мы способны смотреть на Бога. Для Бога нет ни покоя, ни движения, это для него одно. Все это наши фиксированные идеи, это называется карма-мала, нечистота делателя и делания, майя-мала – нечистота, загрязненность различениями, многообразием.
Учение о растворении уровней сознания
Рама сказал: «Несомненно, о, святой, то, что должно быть разрушено, должно быть уничтожено с корнем. Пока существует тело, есть и действие. Оно основалось в кажущемся мире, сансаре. В этом теле действие происходит от органов действия, конечностей. Умственная привычка является зародышем для органов действия. Она, действующая через чувства, способна понимать то, что находится на большом расстоянии. Чувства сами основаны на разуме, разум – на индивидуальном сознании, которое является обусловленным сознанием, а это, в свою очередь, основано на необусловленном, которое потому и является основой всего этого».
О чем здесь говорится? Наши индрии, карма-индрии действуют на основе команд манаса (ума). Ум руководствуется джнян-индриями, но получает команды от буддхи (духовного разума). Сам буддхи (духовный разум) основан на Атмане. Процесс Лайя-йоги заключается в том, чтобы от индрий действия перейти к уму, от восприятия перейти к уму. Поэтому говорят: индрии надо растворить в манасе. Если мы исследуем, где корень индрий, например, зрение, обоняние, осязание, а также двигательной активности, любой другой активности, то их корнем будет ум, сознание, которое дает импульсы к этому.
Затем говорится: манас нужно растворить в буддхи. Где корень манаса, корень ума, корень нашего обыденного сознания? Он в тонком, тонкое стоит за всем этим, тонкое всем управляет. Тонкие мотивы, тонкие виды осознанности, тонкие решения – все это буддхи. Тонкие образы, которые возникают, все есть буддхи. Тонкое понимание, тонкое осознавание, и вот манас надо растворить в тонком, в буддхи.
Если мы растворяем успешно манас в буддхи, то нам присуще широкое, распахнутое, свободно плывущее, раскрепощенное сознание. Когда вы видите такого человека, это явный признак, что он растворил манас в буддхи. А если сознание не широкое, не великодушное, не раскрепощенное, умственное, то значит манас еще не растворен.
Итак, манас надо погрузить в буддхи, и как же это сделать? Созерцательные практики. Созерцательная практика нарастает постепенно, концентрация, затем медитация, затем полнота внимания, затем вынашивание созерцания, шамбхави-мудра, затем крама-мудра, и вот на стадии крама-мудры манас растворяется в буддхи.
Мы должны непрерывно вынашивать свое сознание и непрерывно погружать манас в буддхи всеми доступными нам созерцательными практиками. Мы не должны забывать об этом ни на миг, и поддерживать это джапой, упасаной, гуру-йогой.
Затем, когда манас растворен в буддхи, мы обретаем достаточно свободное сознание, беспроблемное сознание. Когда ум усмиренный, мы счастливы в любом состоянии. Когда мы осознаем свое сознание, как безгранично широкое, распахнутое, удовлетворенное и целостное, как же здесь не быть счастливым?
Такие люди всегда радостные, они всегда счастливы, они всегда смеются, или, если внешне они не смеются, то, по крайней мере, всегда счастливы. Они всегда пребывают в счастье, потому что их манас растворен в буддхи, они живут причинным телом больше. Даже астральное тело дает много вдохновения. Но причинное тело дает по-настоящему переживание счастья, радости, блаженства, восторга, экстаза – все это атрибуты причинного тела. Астральное тело дает небольшое переживание удовлетворенности, радости, счастья. Но восторг, экстаз, блаженство, откровение – все это атрибуты причинного тела, когда манас растворен в буддхи.
Такие люди обладают внутренней мудростью и естественным образом у них есть отречение, вайрагья. Они безразличны к мирским делам, они безразличны к мирским желаниям. Слава, почет или поругание, эго, амбиции – для них все безразлично - почему? Потому что они нашли внутренний алмаз, они нашли внутреннее золото. Например, если вы нашли килограмм золота, и вам кто-то предлагает: у меня есть сто килограмм меди, или сто килограмм латуни, и вы говорите: «Нет, нет, спасибо, мне не надо уже, я уже полностью счастлив, я полностью удовлетворен.» Или если у вас есть целый рюкзак алмазов, и вам кто-то находит, предлагает: «О, у меня рюкзак орехов – хочешь?» «Спасибо, мой рюкзак полон уже.»
И вот любые мирские желания, любые амбиции эго становятся смешны, потому что у вас полный рюкзак алмазов. Вы обладаете тем, вам нельзя предложить чего-то большего, чем вы обладаете, все будет меньше.
Отсюда рождается удовлетворенность, тогда вы как бы останавливаетесь, обретаете внутреннюю целостность, и все больше врастаете в эту внутреннюю целостность, ни за чем не гонитесь. Если вы двигаетесь, то только в сторону этой большей внутренней целостности, это означает, что вы нашли путь. Пусть вы его еще не реализовали, но вы нашли верную дорогу.
Наконец, буддхи должен раствориться в Атмане, когда буддхи растворяется в Атмане, ваши поиски полностью завершаются. Вы полностью раскрываете природу этого алмаза. Действие и недеяние соединяются, и все, что мы делаем – сева, упасана, садхана предназначены для того, чтобы идти по этому пути, пройти этим процессом. Идя этим путем все святые прошлого достигали пробуждения. Идя этим путем все святые настоящего достигают пробуждения. Не идя этим путем невозможно достичь пробуждения. Идя этим путем все святые будущего достигнут пробуждения.
Единство процесса освобождения во всех традициях
Если вы понимаете человеческую природу, обусловленность и механизм освобождения, вы увидите, что процесс этот единый для всех религий, с поправкой на разные культуры, традиции и системы практики. Невозможно какой-то другой процесс сделать, в принципе, просто его не бывает, процесс один и тот же. Действие погрузить в манас, манас — в буддхи, буддхи — в Атман. Потому что такова наша структура, независимо от того, какой религии человек следует. Это один и тот же процесс, но разные методы, разные божества, разные линии передачи. Где-то это лучше прояснено, где-то хуже.
«Брахман является основой этого необусловленного, а сам Брахман не имеет никакой основы. Так, все действия основаны на индивидуальном сознании, которое считает себя реальным объектом, и таким образом создает действия. Если такого не случается, это само по себе высшее состояние».
Васиштха сказал: «В этом случае, о, Рама, что следует делать, а что не следует? Разум продолжает существовать, пока тело живет, будет воплощенное существо невежественным или просветленным.
Как можно оставить то, что называют индивидуальностью? Но следует оставить неверное понятие «я делаю» и просто выполнять действия, соответствующие ситуации».
Действие из осознанности и действие из ума
Оставить неверные понятия «я делаю» и просто выполнять действия, соответствующие ситуации. Действие из неверных понятий всегда закрепощает вас, потому что очень много сложностей ума нагружают сознание. Действие спонтанное, как отклик из естественной осознанности, соответствующий ситуации, превращает любые действия в игру. Они раскрепощают вас, потому что мгновенно обнажают естественную осознанность.
Действие, соответствующее ситуации, означает — вы пребываете в осознанности, но одновременно вы осознаете и внешний мир, и внешнюю ситуацию, и понимаете, как в той или иной ситуации действовать. Ваша осознанность откликается на эту ситуацию. Тогда, когда вы действуете, это действуете не вы, а ваша осознанность играет. Игра осознанности никогда не вводит вас в заблуждение, никогда не порождает привязанностей, никогда не создает ложное чувство «я делаю». Она беспричинна, потому что в этот момент сама божественная сила проявляется и играет в соответствии с ситуацией.
Например, мы живем в ашраме. Это ситуация. Ашрам живет своей жизнью — это наша ситуация. Каковы наши действия в соответствии с ситуацией? Естественно, заботиться хотя бы, так? Это адекватно — это понимать мир, в котором ты живешь и действовать спонтанно исходя из осознанности в соответствии с этой ситуацией.
Но, когда мы не осознанны, мы не осознаем, что мы живем в ашраме, или мы живем в комнате, как будто комната отдельна от ашрама, она где-то на земле, в вакууме. И у нас нет отклика заботиться об ашраме. Мы думаем: «Это же управляющий там, это его заботы, это его сева, а у меня тут мантру читать, асаны поделать, пранаямы, а ашрам — его нет просто в моем поле». То есть у меня нет никакого отклика заботиться, я не понимаю ситуацию, в которой я нахожусь. Я думаю: «Там большие люди, маханты, их учил Гуру для этого. Им должности дали, вот пусть думают об этом. А я человек маленький, мне оно не надо».
И тогда наши действия — это не выражение нашего отклика, потому что отклика то и нет. Тогда наши действия — они уже действуют как-то из ума, как-то мы больше действуем по обязанности, по чему-то другому.
Но действия из ситуации означают, что мы осознаем ситуацию. Или: «Я живу в сангхе, сангха — это моя ситуация. В сангхе есть люди, такие же братья и сестры, они практикуют. Возможно, кому-то нужно помочь, возможно, я могу внести какой-то свой вклад». Но, когда у нас нет такого отклика, мы не живем в ситуации, мы живем в воображаемом мире, а что это за воображаемый мир? Это — мир, созданный нашим умом, и в этом воображаемом мире есть комната, есть мы сами, есть наша великая цель — наше освобождение, и мы носим этот воображаемый мир, но мы не адекватны ситуации. Ситуация «мы живем в ашраме, мы живем в сангхе», а у нас нет понимания этой ситуации, и наше осознавание не может откликаться, потому что стоит этот пузырь из воображаемого мира, и в этом воображаемом мире нет других, а есть только я сам, нет ашрама, нет сангхи, есть я и моя великая цель.
И сознание оно не откликается тогда на ситуацию, мы живем в состоянии мыльного пузыря, и бывает так, что такой мыльный пузырь годами накачивается, и мы вкладываем в него много энергии, а потом он лопается, принося душевные страдания, вместо просветления. И мы чувствуем, что, как одна монахиня мне сказала: «Я столько лет верила, что Дед Мороз реальный, а, оказывается, его не существует».
То есть мыльный пузырь своего «Я», который создавался саморефлексией, и в который она верила, вместо того, чтобы, пребывая в обнаженном осознавании, работать с ситуацией. И вот садху, который создает такие воображаемые мыльные пузыри из вритти, из викальп, он не адекватен ситуации. Но он внешне, конечно, выглядит адекватным, психически адекватным, но, как подлинный садху, он не интегрирован в ситуацию, он не оценивает мир, в котором он живет, и он живет в своем мире своего воображения. Тогда он неправильно действует, ему мешает его осознанность откликаться на ситуацию, вот этот воображаемый мыльный пузырь.
Например, логично: «мы живем в ашраме, мы живем в сангхе, у нее есть задачи, сева, служение, поддержание — много разных задач, и логично мне откликаться на это». Это же нормально, естественно. Это совершенно, абсолютно нормально. Но, когда мы погружены в свои проблемы, у нас никакого отклика нет, потому что наши мыльные пузыри очень важны, наши какие-то внутренние проблемы, и тогда мы варимся в своих проблемах. Мы не видим задачи, какие надо решать, наше сознание не откликается, но мы поглощены каким-то своим «Я», и годами мы не можем выйти за кокон этого мыльного пузыря, за кокон своих ограничений.
Это означает, что мы не понимаем ситуацию, где мы живем. Нам кажется, что мы живем не в мире, а мы создаем такой искусственный мир, в котором мы живем в своих оболочках. Но мы никак не понимаем, что надо за них выйти.
«Но следует оставить неверное понятие «я делаю» и просто выполнять действия, соответствующие ситуации».
И вот выполнять действия, соответствующие ситуации, означает понимать ту жизнь, в которой ты находишься. Например, есть ситуация, мы — монах. Выполнять действия, соответствующие ситуации монаху, это — нормально. Или карма-санньяси, действия, соответствующие карма-санньяси. Или управляющий — действия, соответствующие управляющему. И здесь нужна пустота сердца, чтобы выполнять такие действия. Но, когда у нас нет пустоты сердца, а ум выдувает различные воображаемые фантомы, то мы отдаем свою энергию этим фантомам, мы не можем выполнять действия, соответствующие ситуации.
Как в дзен мастер объяснял ученикам: «Вы должны стать пустыми, как нелакированные чаши». Простыми и пустыми. Тогда, таская воду, рублю дрова. Горы — это горы, реки — это реки. Ум простой, опустошенный от викальп, он, откликаясь, выполняет действия, соответствующие ситуации.
Но, когда мы создаем множество викальп, нам не удается выполнять действия, соответствующие ситуации, тогда мы не попадаем. Что-то упускаем, постоянно торопимся, у нас не реализуется намерение, служение не получается, в отношениях запутываемся. Означает, наши примеси ума мешают быть простыми, и выполнять простые действия, соответствующие ситуации.
Тогда служение, проведение божественной воли затрудняется. Божественная воля наталкивается на мощные препятствия. Что это за препятствия? Это то, что наш ум в виде викальп породил. Это как некая линза, которая преломляет божественную волю, ее останавливает и рассеивает.
Искусство созерцания означает освобождаться от всех рефлексий, викальп, вритти, оценок и, пребывая в абсолютно простом пустом состоянии действовать, исходя из ситуации. Например, еще такой пример. Есть человек, а есть сангха, есть другой монах. Действия, соответствующие ситуации — проявлять уважение друг к другу, четыре бесконечных, стараться видеть в чистом видении — ничего сложного, обычная монашеская этика. Но вдруг закрадывается мысль, что, возможно, этот монах относится ко мне предвзято, поэтому никаких ему четыре бесконечных и никакого ему чистого видения, а какой-нибудь... фига в кармане. И тогда, возможно, это совсем не так — ум что-то придумал, но уже действия, неадекватные ситуации. Мы не можем проявляться даже в обычной монашеской этике садху, это мешает нам. Мы уже проявляемся на основе эмоций, на основе личного эго, на основе чего-то другого.
Мы уже не попадаем в поле монашеской этики, а куда мы попадаем? В поле личных карм, персональных карм. То есть мы попадаем под юрисдикцию другой области совершенно — юрисдикцию наших божеств карм, наших планет — внутреннего Раху, Кету, внутреннего Сатурна. Пока мы в юрисдикции монашеской сангхи, они как бы зубами щелкают, но добраться до нас не могут, мы не в их юрисдикции. Но как только мы забываем об этом, они говорят: «О, он зашел на нашу территорию, ну сейчас мы все кармические долги у него вытащим». И начинают вытаскивать.
И вот действие, адекватное данной ситуации, означает, что мы пресекаем такую деятельность ума, которая неправильная, постоянно ее отслеживаем, и тогда мы действуем просто, как монах. Жить монаху просто, если нет вот этих сложностей, ничего сложного.
И вот простота жизни заключается в том, чтобы действовать осознанно, исходя из той ситуации, в которой мы находимся. Вот отсюда возможно усмирение ума. Отсюда возможен глубокий созерцательный опыт. Божественная милость отсюда приходит. Но, как только мы выпадаем из этого, божественная милость невозможна. Глубокий созерцательный опыт невозможен, вот грахи, кармы обостряются. Искусство садху заключается в том, чтобы понимать это.
Прекращение предметного восприятия
«При пробуждении внутреннего разума прекращается восприятие мира и появляется психологическая свобода, или непривязанность. Это известно, как освобождение. Когда предметное или обусловленное восприятие остановлено, остается спокойствие, мир, известное, как Брахман».
Предметное обусловленное восприятие связано с особенностью нашего сознания. Вот этернализм — это особенность нашего сознания огрублять, овеществлять реальность, делать ее грубо материальной в своем сознании.
Этернализм связан с тонкими примесями ума, которые выходят наружу через органы чувств и восприятия. Этернализм держится на внутренней саморефлексии. Внутренняя саморефлексия — это постоянное поддержание внутреннего диалога, которое не высвобождается в пространстве естественной осознанности, другими словами, не отдается Богу.
Например, у нас есть некий стиль мышления, некий внутренний диалог, и он постоянно у нас продолжается, и мы забываем его отдавать Богу. Мы постоянно мыслим, проговариваем, создаем шаблоны, оценки, и это поддерживает нашу картину мира. Эта картина мира постоянно держится, все время во время бодрствующего сознания.
Именно такое сознание овеществляет реальность, уплотняет ее, не позволяет нам распознавать Бога. Самоотдача, самоосвобождение, напротив, означает решительное либо пресечение обнаженным осознаванием, либо полное отдавание ежемгновенно божественному источнику всей этой саморефлексии. И, когда саморефлексии нет, ум очень простой, распахнутый, открытый, а сердце очищается естественно. Потому что распознавать Бога из такого состояния легко.
Четыре группы божеств и воссоединение с ними
«Восприятие или осознавание объектов называется действием, которое далее расширяется, как кажущийся мир, сансара. Прекращение такого восприятия — это освобождение. Поэтому, о, Рама, не следует отказываться от действий, пока живет тело. Такой образ придает действию значимость, а то, что имеет значимость, не может быть оставлено».
Наше сознание собирает мир, в котором мы живем. Наше сознание проецирует реальность, которая затем воспринимается, как внешняя. Теория шиваизма хорошо говорит об этом.
Она говорит, что существует четыре вида сил, обозначаемых, как божества семейств дикчари, гочари, бхучари, кхечари. Эти четыре вида семейств божеств связаны с органами чувств, с восприятием внешнего, с ахамкарой и с сознанием, подобным пространству.
На тонком уровне это четыре вида сил, которые, вибрируя, действуют. И пока эти четыре типа сил, четыре группы божеств не соединены с естественной осознанностью, направленной на Бога, они всегда будут вводить нас в заблуждение, выводить нас наружу и собирать материальный мир, обусловленный материальный мир.
И задача садху заключается в том, чтобы воссоединиться с этими четырьмя группами божеств. Соединить с ними свое внутреннее осознавание, так, чтобы постепенно они встали на сторону садху. Это называется санвит-девата-чакра, такое воссоединение означает, что глаза, уши, рот, нос перестали быть ворами, ум перестал быть вором. Вором чего? Энергии и сознания, то есть тем, кто отождествляет. Внешние пять элементов перестали быть ворами. Материальная вселенная стала ласковой матерью, которая кормит своего сына. Санвит-девата-чакра означает, что все внутренние энергии введены в мандалу осознавания, то есть соединены с нашим глубинным сознанием.
И когда мы действуем, исходя из этого состояния, то, даже действуя, мы ничего не делаем. Мы не теряем энергию и не отождествляемся. Те энергии, которые нас вводили в заблуждение, теперь помогают нам на пути просветления. Этот принцип называется нивритти-марга.
Есть практика, когда мы тренируемся привносить состояние созерцания в органы чувств. Например, в зрительное сознание, в обонятельное, вкусовое, осязательное и слуховое. Когда мы практикуем подобным образом, органы чувств обостряются, и мы можем получать благословения от восприятия, потому что восприятие начинает питать естественную осознанность.
Скоро у брахмачари ритрит по драшта-йоге. Драшта-йога является подготовительной садханой для этого. Если вам удастся воспитать внутреннего наблюдателя в процессе драшта-йоги, в какой-то момент вы почувствуете, что наблюдаемые объекты являются чистой энергией, которая может питать ваше состояние осознанности.
Природа ощущения и неощущения
Рама спросил: «Если то, что есть, не может перестать быть, и то, что не существует, не может существовать, то как может ощущение восприятия превратиться в невосприятие или неощущение?»
Васиштха ответил: «Это правда, то, что есть, не может перестать быть, и то, что не существует, не может существовать. Ощущение и неощущение также легко достижимы. Само слово «ощущение» и то, что обозначается им, порождено заблуждением и невежеством. Потому от них возникают страдания.
Оставь осознание ощущения и утвердись в осознании высшей мудрости. Последняя является нирваной. Хорошие и плохие действия прекращаются, когда осознается, что они на самом деле не существуют. Потому нужно исследовать, вопрошать, наблюдать основу действия, пока она не будет разрушена.
Как все, что вырастает из земли, от земли неотлично, неотделимо, так и то, что возникает из осознания, от этого сознания неотделимо. Текучесть неотделима от жидкости, точно также, как в Брахмане нет разделения между умом и сознанием.
Действие, называемое осознанием, возникает без причины в этом сознании, поэтому оно не существует, будучи неотделимым от сознания. Действие имеет основу в теле, которое основано на чувстве эго. Если восприятие чувства эго прекращается, прекращается и действие. Так разрушается основа действия. Те, в ком действие таким образом прекратилось, не желают ни владеть, ни отказываться от владения. Они остаются в том, что есть, их действия спонтанны, воистину, они вообще ничего не делают. Как объекты, несомые потоком, двигаются не по собственной воле, они действуют только своими органами действия. Когда разум оставляет обусловленность, объекты теряют притягательность».
Итак, святые, когда действуют, действуют только своими органами действия. Действуют их руки, ноги или глаза и язык. Но их ум не действует. Их ум пребывает в недеянии, наслаждается блаженством Бога. Шри Рамана Махарши однажды спросили: «Бхагаван, или джняни также ходит, ест, спит, говорит, смеется и делает. Фактически, он внешне не отличается от обычного человека. Почему же вы говорите, что джняни ничего не делает?» Как ответил на этот вопрос Рамана Махарши? Он сказал так: «Радиоприемник тоже поет и говорит. Но внутри там вы никого не обнаружите».
Вот это состояние, когда внутри вы никого не обнаружите, и означает созерцательное недеяние. Ваши руки, ноги могут действовать, но внутри не должно быть того, кто действует. Если того, кто действует, внутри нет, это означает — нет рефлексии по поводу действия, нет зарождения цепляний, надежд и страхов, а значит, нет привязанности, нет страданий, есть полная удовлетворенность и отрешенность в любой момент действия.
Вайрагья, отрешенность — это признак джняни. Цепляние, увязание в действии — это признак аджняни. Непривязанность к плодам и результатам — это признак джняни. Цепляние за плоды и результаты, желание себе их присвоить, или извлечь какую-то выгоду или похвалу — это признак аджняни.
Чувство «я не делаю, а играют через меня божественные энергии» — это признак джняни. Чувство «это я делаю, это именно я сделал» — это признак аджняни.
«Такое понимание, или осознание разума, является оставлением действия. Есть ли смысл в делании или неделании? Выражение «оставление действия» подразумевает прекращение осознания действия и ощущения, отказ от обусловленности, и, таким образом, достижение спокойствия и состояние равновесия».
Когда происходит отказ от чувства делания и делателя, появляются некоторые признаки. Во-первых, вам становится все равно, что делать, у вас больше нет предпочтений. То есть надо строить дом — строю дом, это счастье, по ситуации, ситуация так складывается. Надо создавать полярную станцию в Антарктиде — создаю полярную станцию. Надо печатать книги — печатаю книгу, надо проводить ритуал — провожу ритуал.
Все действия имеют одинаковый вкус, за ними нет истинной природы, нет предпочтения в действиях, нет никакого выбора в действиях. Это признак того, что созерцательное недеяние начало проникать в действия.
Второе, я не стремлюсь удовлетворять себя за счет действия, получать плоды и результаты. Я стараюсь проводить божественную волю через это действие. Это признак того, что недеяние укоренилось в нас.
Признаки созерцательного недеяния
Третье, любое действие начнет давать вам большую радость, большой восторг, вы будете по-настоящему счастливы делать что-либо. Потому что в момент такого действия ваша энергия будет танцевать, проводя божественную волю. Каждое действие будет радостью, и оно не будет обусловленным. Оно будет выполняться не из состояния обусловленности, а как служение, подношение Богу.
По поводу действия не будет больше никаких замешательств. Абсолютно все равно, что делать, абсолютно не привязан к плодам и результатам, стараюсь делать все хорошо, и всегда радуюсь. Ваши действия становятся игрой. Поэтому есть такая поговорка: «Мы должны думать так, как будто все зависит от Бога, но делать должны так, как будто все зависит от меня».
«Когда неоставление, или неверное оставление принимается за настоящее, заблуждающиеся подобны невежественным животным, ими владеет демон оставления действия. Те, кто верно понял истину, касающуюся оставления действия, не имеют никакого отношения ни к действию, ни к бездействию».
Оставление действия, вхождение в недеяние не связано с внешним. То есть прекращение действия или продолжение действия не имеют к этому отношения. Это вопрос перестройки структур сознания, а не вопрос внешнего. Оставление действия означает — мы перестраиваем свое восприятие действия. Из этого нового восприятия мы действуем спонтанно, откликаясь на ситуацию.
Интеграция и пребывание в дхарме
Интеграция, пребывание в осознанности означает, что мы осознанны по отношению к той ситуации, в которой мы находимся. Например, мы находимся в материальном мире, в сансаре. Мы находимся в материальной вселенной, где действуют материальные законы. Не магически-божественная, а именно материальная в первую очередь. Мы находимся в конкретной стране, в конкретной общине, в конкретном ашраме, во взаимодействии с конкретными людьми. У нас есть конкретные относительные задачи, и мы способны с ними объединяться и интегрироваться, и у нас есть понимание, как правильно действовать, как строить отношения с людьми, живыми существами, с Мирозданием в общем, со всей материальной природой (пракрити). И вот, когда мы действуем так, это называется дхарма. Дхарма означает — мы находимся в гармонии с обществом, которое нас окружает, с теми структурами, в которых мы находимся, со своим статусом, в общем, со всем. Когда мы находимся со всем в гармонии, это называется дхарма.
И вот, когда наше собственное осознавание, свадхарма, и внешняя совпадают, говорят: свадхарма совпадает с дхармой. То есть принятый образ духовного поведения и действия снаружи, и наши внутренние тенденции совпадают, дхарма и свадхарма совпадают, и когда они совпадают, мы способны осознавать то, что ранее не осознавали. Глобальные энергии, ход времени, нияти, сценарии Творца, большие шакти космоса, Мироздания. Мы начинаем выходить на надличностный уровень, и наши действия перестают быть личностными. Мы, с одной стороны, действуем безличностно, с другой стороны — надличностно. Действуя так, мы обнаруживаем божественные энергии, силы, которыми пропитана вселенная. Тогда говорят, что мы живем в унисон с ритой, космическими законами мироздания. Сатья (истина), тьея и рита, гармония и энергии — это два основополагающих принципа во вселенной.
Но, чтобы мы могли жить с ними в гармонии, сатья и рита, мы должны привести в соответствие свою свадхарму, жизненную задачу, жизненную тенденцию наших карм, нашу внутреннюю природу, с дхармой, с путем освобождения.
Такой человек соединяет в себе дхарму, свадхарму, варнашрама-дхарму. Все дхармы в нем соединяются в одном состоянии — сатья и рита. Он перестает быть просто человеком, русским, англичанином, американцем, просто монахом, просто карма-санньяси, он становится божественным, космическим, всечеловеком, действующим в унисон с божественной волей. Драгоценным сосудом божественной дхармы, проводником божественной воли, проводником космической этики и вселенского закона гармонии и мудрости.
Освобождение от старого опыта
«Они наслаждаются высшим спокойствием, живя в своем доме или в лесу. Для спокойного дом подобен лесу, беспокойному даже лес подобен суетливому городу. Для умиротворенного весь мир является умиротворенным лесом. Для занятого тысячами мыслей тот же мир является океаном страдания.
Васиштха продолжил:
О, Рама! Когда чувство эго успокоено, кажущийся мир пропадает. Затем происходит спонтанное оставление предметного восприятия, как потухает лампа без масла, а отказ не относится к действию. Истинный отказ основан на понимании. Когда лампа понимания не подпитывается маслом чувства эго и собственничества, то что остается?»
Итак, вхождение в великое недеяние означает не внешнее, а принцип осознанности за пределами действия, как и бездействия, устранение того, кто делает, и устранение самого механизма воспроизводства сансары. Наше сознание перестает проецировать Мироздание в том виде, как оно есть, как оно ранее было. Наше сознание смотрит обнаженно, не вынося никаких суждений и оценок, не нагруженное старым опытом. Опыт старый разрушается, мы перестаем действовать из старого опыта. Мы смотрим на мир, как новорожденный ребенок, с чистого листа, и наше сознание ничем не ограничено.
Действие из старого опыта означает, что наши реакции всегда запрограммированы. Они уже предполагают определенную окраску. Например, на собаку много раз замахивались палкой, собака сто раз испытывала какие-то замахи, в нее кидали камни, и она знает, чего такое можно от человека ожидать. И у нее опыт стократного негативного общения с людьми может быть. Но, когда вы проходите, вы протягиваете руку, чтобы ее погладить. У нее реакция вот такая, она отскакивает в ужасе, она думает, что сейчас будет, сейчас начнется. Потому что ее стократный опыт говорит об этом, он подтверждается этим. Но в данном случае она не поняла, что было совсем другое. Это и есть старый опыт, который обуславливает наше видение мира.
И все мы действуем из старого опыта до тех пор, пока опыт не разрушен. Старый опыт это и есть прарабдха-санчит-карма. Действие в недеянии означает, что мы разрушаем свой старый опыт, или, вернее, освобождаемся от его влияния, и смотрим на мир необусловленно, непредвзято, чистым сознанием. И наше чистое сознание перестает проецировать обусловленную реальность. Оно престает накладывать вообще какие-либо восприятия на этот мир, оценки, отпечатки, или низводит их до самоосвобожденного игрового уровня.
Тогда то, что мы можем увидеть — это совершенно другой мир, например, мир чистой земли, мир Абсолюта, мир игры Бога. Мы можем полностью поменять свое восприятие. Все шаблоны, старые ярлыки, которыми привык оперировать наш ум, могут пасть, как желтые листья с дерева. Это и есть обнаженное осознавание, это и есть начало созерцательной жизни, начало созерцательного присутствия.
Только отсюда возможно пребывать в Боге, неоткуда из другого места пребывать в Боге невозможно. И надо прилагать достаточно усилий и усердия, чтобы оказаться в этом месте. Когда мы оказываемся в этом месте, мы обнаруживаем себя благословленными, наша карма перестает на нас действовать. И здесь даже не вопрос физических усилий, а вопрос постоянного самоконтроля, вопрос, делаем ли мы внутреннюю аскезу, или мы забываем про нее.
И вот внутренняя аскеза означает, например, держать санкальпу, или хотя бы поддерживать полноту внимания, или хотя бы читать мантру, чтобы открыть, обнаружить это обнаженное осознавание, в котором старый опыт не проецирует реальность.
Христианские миссионеры, когда приехали проповедовать аборигенам на острова какие-то, они были обескуражены вопросами, которые им задавали местные жители. Они думали — сейчас мы познакомимся, расскажем о нашей жизни, они расскажут о своей. Но местные жители, как им показалось, задавали абсолютно странные вопросы. Они спрашивали, например, сколько человек из вашего рода было заколдовано, с какими духами вы общаетесь по ночам и какую они защиту могут вам дать. Христианские миссионеры даже не знали, как отвечать на все это, в их лексиконе и в их синтаксисе, алгоритмах мышления просто таких не было понятий. У них не было такого дискурса, как сейчас говорят. Они мыслили совершенно другими категориями, они поняли, что этим людям абсолютно бесполезно проповедывать, они находятся в другой ментальной и языковой реальности, в своих проекциях, их ум проецируется совершенно иначе.
Когда они начинали говорить им о Христе, они с уважением слушали все, что некий был человек, он мог превратить вино в воду, или там много рыб сделать и много хлебов, а потом его прибили к кресту какие-то плохие люди. Они говорили: «Да, жалко этого человека, и он был мудрый», но не стоял вопрос изменить свою веру, принять какое-то христианское Прибежище, покреститься — вопрос вообще не стоял. «Да, человек мудрый, хорош, но, а так, зачем нам это?» То есть в их понимании вообще, они жили в своей магической, шаманистской реальности, где были духи, духи предков. Их проекции, их мир совершенно отличался. Они там жили несколько месяцев и поняли — абсолютно бесполезное дело им рассказывать, они все понимают по-своему. Невозможно, они проецируют свою реальность. Они уехали оттуда и больше не пытались туда прийти.
И вот ум, который проецирует реальность, он всегда все понимает по-своему. Но, когда мы его останавливаем, мы начинаем понимать Бога, мы начинаем понимать по-божественному.
Вопрос: Гуруджи, а вот эти шаманы, которые внутри нас. Ум иногда интерпретирует, как эти шаманы, бесполезно. Есть цель все-таки его переделать, или лучше усилить обращение в другую сторону?
Усилить осознанность? Если вы... переделка происходит и так, постоянно, вы же делаете нитья-садхану, сутру, бхаджан-мандалу, тексты Учения изучаете, уже переделка идет. Но по-настоящему снаружи переделать невозможно ум, но изнутри ум сам начнет разворачиваться. Он сменит характер восприятия, характер саморефлексии. Надо углублять осознанность — вот это истинная переделка. Освобождать ум от проекций.
Когда ум освобождается от проекций, он понимает весь этот механизм, и фокус вашего сознания смещается к реальности от проекций. Вы уже сами не хотите жить в проекциях. Вы уже сами не доверяете этим проекциям, этому проецирующему уму.
Поэтому истинный садху никогда не доверяет своему уму, он знает — ему доверять нельзя.
Вопрос: вот, то есть фокус меняется, но сам ум какие-то его уголки...
Он еще долго будет оставаться там же. Но садху знает: своему уму верить нельзя. Вот сознанию верить можно, уму — нет. Как в том фильме, там дурилка картонная, вот что такое ум. То есть ум постоянно нас обманывает, проецируя что-либо. Мы должны распознать его иллюзорный и пустотный характер всех его проекций.
С распознаванием многое внутри нас освобождается. Например, энергия начинает течь по сушумне, вишну-грантхи и даже шива-грантхи развязываются, характер движения энергии по телу тоже меняется. Мы начинаем проще, но одновременно глубже смотреть на реальность. Многие вещи, которые казались важными, становятся неважными. И наоборот, неважные вещи становятся самыми важными. Такой человек становится очень прост, но очень глубок, и он не отделяет себя ни на секунду от Бога. Он уже не живет умом, он живет внутренним сердцем, хридаям.
Проблема рефлексии
«Тот, кто не оставляет таким образом чувство эго и чувство собственничества, не знает ни отказа, ни мудрости, ни спокойствия. Можно легко отказаться от понятия «Я», заменив его пониманием чувства «эго нет», без проблем. Есть ли нужда в этом сомневаться? Все эти понятия «я есть то», или «я не такой» не являются независимыми от сознания.
Сознание подобно пространству, пустоте, может ли в нем существовать заблуждение? Потому не существует ни заблуждения, ни заблуждающегося, ни невежества, ни невежественного человека, все это кажется возникшим, потому что нет...»
Итак, есть такая проблема, как рефлексия. Рефлексия означает потребность ума интерпретировать, потребность ума самоотражать, оценивать, создавать какие-то иллюзорные отражения самого себя и запутываться в этом. И вот саморефлексия — это как бы бич созерцателя, медитатора.
В процессе медитативной практики способности к саморефлексии углубляются. На каком-то этапе саморефлексия — это признак интеллигента. То есть каждый интеллигентный человек обязан рефлексировать. Если он не рефлексирует, он не интеллигент. И даже где-то Лермонтов, там в школе проходили, школьный курс, «Герой нашего времени», Печорин, и он там любит женщину, в объятиях с ней, а другая часть его ума наблюдает это и рефлексирует, как бы «люблю ее или нет». И вообще-то он думает: «Какой же я негодяй, даже в таком состоянии я как-то рефлексирую, куда-то у меня ум не туда». Вот это все рефлексия, признак интеллигента.
Издревле на Руси саморефлексия по типу «достоевщина» — признак мудрого человека. Американцев это часто вообще бесит даже. Они, когда начинают слушать русских, машут руками: «Да это все достоевщина! Иди и зарабатывай деньги, возьми кредит, сделай бизнес, миллион заработай, время — деньги!» Очень деловые, практичные люди. То есть там другой, вообще механизм. «Что вы достоевщину здесь разводите!» Но для русских это примитивно вообще, то есть они если не порефлексируют, глубину жизни не чувствуют. «А, это примитивно вообще там — бегают, деньги зарабатывают, вот для них порефлексировать — да!»
Почти как индусы. Индусы еще глубже, у них интроспекция, очень углубленная рефлексия на тему гун, таттв, Брахмана. Потому что садху сильная традиция. Но вот у славян, у русских — это рефлексия.
Но эта же рефлексия на каком-то этапе, будучи признаком интеллигентного человека, становится признаком «недосадху». На каком-то этапе от нее надо избавляться. То есть рефлексия — это направленность вовнутрь, но на каком-то этапе она должна очищаться от примесей, она должна отбрасываться очень решительно. Интроспекция, направленность вовнутрь созерцания, должна идти уже без примесей, абсолютно без какой-то рефлексии, прямо.
И здесь надо доставать персональную дзенскую палку, и сразу бить свинью дубинкой по рылу, как говорят сиддхи. То есть пресекать любую рефлексивную активность ума, пребывая в простом, невымышленном, нагом, обнаженном осознавании.
Но часто вместо этого человек не понимает, он не достает эту палку, и он пребывает снова в рефлексии. И он теряет драгоценную возможность пребывать в «таковости», пребывать в чистой, неизмышленной «я-естьмности», пребывать в брахма-ахам-бхаве, чтобы шива-самавеша случилась. Шива-самавеша, наполненность Шивой, возможна в безрефлексивном состоянии. Ануграха, возможно, низойдет в безрефлексивном состоянии. Но она никогда не низойдет в рефлексирующее сознание.
И садху на стадии вхождения в недеяние должен очень решительно действовать с собственной рефлексией. Он должен как-то или принудить ум сдаться, поэтому говорят «капитуляция», сдача, сдача Богу, сдача Гуру, сдача ишта-девате, это одно и то же. Либо как-то научить его обманывать, говоря: «Ум, потом порефлексируй, сейчас просто пребывай в прямом присутствии, а потом уже как-то ты позволишь себе это».
Когда человек не рефлексирует, он живет очень просто, он понимает: нечего обсуждать, нечего оценивать, не о чем говорить, нужно только пребывать. Пребывать — самое главное. Пребывая, наслаждаться пребыванием, погружаться в блаженство ананды, погружаться в благодать. Но тот, кто рефлексирует, он промахивается, он упускает это блаженство.
И здесь нужно действовать очень решительно. И вот эта рефлексия, она обнажает себя. Когда Гуру задает вопрос: «Как помочь рогатому кролику?» И сразу, ум сразу... Гуру ждет беспримесной, чистой, как бы дистиллированного сознания, очень чистого и беспримесного, как бы чистый и беспримесный Абсолют, а здесь идут примеси, потому что рефлексия потакалась в обыденной жизни.
Если нет рефлексии, ответ будет ясным, прямым, коротким, неизмышленным, он придет из самой глубины Абсолюта. Но если рефлексия признавалась как базовая структура сознания, в течение обыденной жизни будут идти примеси. И на ответ: «Зачем обезьяна ест камни?» одна матаджи ответила: «Ну, это полезно для улучшения переваривания желудка обезьяны», врач по образованию. Я хотел рассмеяться, но не смог. Разве речь об этом идет? Разве речь идет о том, чтобы подключить свой сформированный мирской опыт?
И тогда, когда мы начинаем жить без рефлексии, внезапно мы начинаем чувствовать Бога за всем. С рефлексией человек — это человек, у него есть такие-то качества, такие-то... Мы его оцениваем так-то, но, когда мы убираем ее, этот человек уже не только человек, он сам Ишвара. И мы можем вполне видеть его, никаких проблем не составляет, ничто не накладывается, мы вполне можем выражать ему уважение, почтение и почитать его как Атман, потому что рефлексия убрана. Когда нет рефлексии, любое служение, как благодать, но, когда есть рефлексия, мы думаем: «А зачем это делать, лучше бы там посадим, зачем сюда садить, здесь не вырастет. А это то лучше бы сделали, а что она там понимает, я лучше понимаю». И служение внезапно становится непреодолимо сложным, ум затуманивается, и мы целый день в этом проводим. Но, когда рефлексии нет, мы как живем в мандале божеств, все чисто, все совершенно, и даже то, что было неправильно, даже это видится все равно совершенным, просто это другой тип совершенства, неправильное совершенство, нормально.
Это как святой, если есть какой-нибудь святой, то, когда он радуется, он радуется, как святой, когда он ругается, он ругается, как святой, но его святость не убывает. Ни радость, ни ругательство, ничего не мешает его фундаментальному признаку сознания.
Таким же образом, безрефлексивно воспринимая реальность, мы видим ее как Брахман, когда божественность, чистое видение, ананда становится тем, нашей повседневной жизнью, тем, что мы воспринимаем непрерывно.
Вопрос: Аналитическая медитация и ее принципы — это ведь не рефлексия. Какая суть тогда аналитической медитации?
Аналитическая медитация как инструмент духовного развития
Аналитическая медитация — это целенаправленная рефлексия на заданную дхармичную тему. Это не викальпа, это санкальпа. Викальпа — это произвольное, а санкальпа — вы целенаправленно тренируете ум думать в определенном направлении. Хотя это тоже вид рефлексии, но это положительная, правильная рефлексия, ведущая вас глубже. Она предназначена для того, чтобы одолеть все мешающие рефлексии, а потом и ее надо оставить.
Рамана Махариши приводил такой пример — если есть горящие угли, то берется палка, чтобы их разворошить, а потом эта же палка кидается в огонь и тоже сгорает. Таким же образом мы должны сделать.
То есть это тренировка в правильном рассуждении, юкти. Юкти — это целенаправленное воспитание определенного типа хорошей рефлексии, помогающей на пути. Мы должны породить сильный коридор мышления в определенном направлении. Например, замотивировать себя на освобождение, или создать сильное осознавание непостоянства, или драгоценности человеческого рождения, величия пути Освобождения, чтобы добраться до глубины через эту рефлексию, до глубины своего «Я».
Преодоление потери действия в осознавании
Вопрос: Когда рефлексию прекращаешь, наступает внимание, и вектор теряется осознания.
Это означает, мы все время на относительном уровне должны воспитывать свой ум в соответствии с юкти, правильными рассуждениями, с правильными аналитическими медитациями, чтобы не терять вектор, не терять компас в этом.
Мы должны ориентироваться на взятые клятвы и обеты, на взятые намерения, например, сострадание, помогать другим, служить божественной воле, следовать пути монашескому. И учиться следовать всему этому уже в безрефлексивном состоянии. Воспитывать ум должным образом, чтобы не терять действия в осознавании.
Это как хороший спортсмен, даже получив нокдаун, он продолжает уже — тело на рефлексивном уровне, уклоняться, делать нырки, наносить ответные удары. Он уже ничего не видит там, уже все мелькает, двоится, мерцает перед глазами. Но он на рефлексивном уровне продолжает делать нужные движения, хороший боксер на ринге.
Таким же образом и хороший монах, даже потеряв действие в осознавании, он делает все, как надо, а потом его действие выравнивается. Просто отношение к действию другое. Если вы раньше делали на основании шаблонов, то теперь вы действуете на основании осознавания и спонтанного отклика. Делаете все то, что надо, но из другого мотива, более глубокого, без потери действия в осознавании.


