Ведические боги. Даттатрейя
Двадцать четыре учителя Даттатрейи
Солнце
«Солнце своими лучами испаряет из земли воду. В надлежащее время оно возвращает её земле. Так же йог должен принимать объекты чувств без энтузиазма или жадности. Когда заблуждающиеся люди видят солнце, отражённое в воде или зеркалах, они думают, что существует много солнц. Но в действительности солнце только одно, которое появляется в таком множестве отражений».
На примере солнца Даттатрейя говорит, что йогин должен воспринимать объекты чувств без энтузиазма или жадности. Такое восприятие, такие отношения с миром и объектами чувств в учении называется принципом «сестра» — это похоже на сестринские отношения. Восприятие объектов чувств внешнего мира с жадностью — это восприятие в невежественном состоянии, оно называется подобным отношениям мирских супругов, то есть «мирской супруг» — это отношения, основанные на привязанности, в них может быть вожделение и эгоизм. Когда такие отношения возникают, они ведут к страданиям, потому что эго всегда является источником страданий.
Даттатрейя говорит о другом типе отношений — это тип отношений с реальностью как с братом или сестрой, без привязанности, без алчности, без возбуждённости. Такой тип отношений с реальностью появляется, когда мы успокаиваем свой ум, усмиряем чувства, и наш ум становится подобным ровной глади спящего озера. Мы можем быть трезвыми, у нас зарождается осознанность, наше сознание центрируется, и мы можем наблюдать реальность вместо того, чтобы вовлекаться в неё. В тот момент, когда мы можем абстрагироваться от реальности, наблюдать её, быть зрителем в этом спектакле — вот те отношения с миром, о которых говорит Даттатрейя.
К одному мастеру пришёл искатель и начал что-то спрашивать в возбуждённом состоянии ума. Мастер сказал ему: «Ты пьян, иди, когда протрезвеешь — приходи, поговорим». Тот сказал: «Мастер, что вы говорите, я не пью вообще, как я могу быть пьяным, если я никогда не пью». Мастер ему ответил: «Ты пьян от своего ума, от своего эго, приходи, когда протрезвеешь, когда успокоишь ум».
Подобно тому, как бесполезно объяснять что-либо человеку, который пьян — он не может понять, ему надо протрезветь, — таким же образом, когда мы опьянены эго, опьянены умом, мы не можем слушать о Дхарме, мы не можем адекватно действовать. Нам надо просто остановиться, сделать паузу и немного успокоить свой ум, немного расслабиться, заняться наблюдением и восстановить осознанность. Когда наш ум протрезвеет, у нас появится ясность, внутренний свидетель, и уже исходя из спокойного, ясного ума мы увидим, что любые проблемы решаются.
Солнце является примером такого отношения к миру: оно освещает всё, но не привязывается ни к чему. Солнце освещает всех — и грешников, и святых, и людей, и животных, не выделяя никого. Солнце есть принцип ясности внутреннего духовного света, который возникает у садху.
«Это научило меня тому, что, хотя Атман только един, он понимается заблуждающимся умом как множество, из-за обманчивой природы ума».
Важно понять эту обманчивую природу ума. Она может проявляться как:
- чувственное желание;
- фиксированные идеи, принятые в социуме, традиции, концепции;
- оценки и суждения, которые мы накладываем на других, нечистое видение.
Внутри она может проявляться как внутренние прелести, соблазны, видения, захваченность дхьянами, тонкими переживаниями блаженства. Внутри она может переживаться как уверенность в том, что я сам себя освобожу, — эгоистичная уверенность в том, что моё эго меня освободит.
Есть такой рассказ: однажды ученик некого мастера начал делать ритуал подношения Прибежищу, Гуру, святым — разложил ритуальные предметы, большие подношения на алтарь, вытащил тексты, начал делать подношение цветов, благовоний, читать призывающие тексты. В это время мимо проходил его Гуру, постучал и зашёл в то место, где ученик делал эти подношения. Ученик сказал: «Гуруджи, пожалуйста, я занят, я делаю подношение». То есть он призывает своего Гуру, молится ему, делает его мурти, подносит цветы, но когда приходит его живой Гуру — просит его уйти. Это форма обмана ума.
Иногда эта форма обмана ума заставляет нас уйти вовнутрь и вместо духовной работы уснуть там, зависнуть на чём-то. Мы должны видеть, как наш ум всё время пытается погрузить нас во что-то — либо в тамас, либо в раджас, либо в цепляние, либо в самоутверждение — и беспощадно выслеживать все его игры, все его обольщающие видения, всё время возвращаясь к центру самоотдачи, к лику Бога, и позволять всему этому лопаться, как мыльному пузырю.
Голубь
«О царь Яду, я научился у голубя тому, что слишком большая привязанность или дружба с кем-либо неизбежно приводит к несчастью. Вот история, которая иллюстрирует это.
В лесу жил очень красивый и сильный голубь. Он дружил с голубкой, которая ему очень подходила. Их любовь друг к другу была бесподобна. Казалось, что у них два тела с одной душой. Но настал момент, когда голубка в первый раз отложила яйца. Это ещё больше укрепило их во взаимной привязанности. В надлежащее время из яиц стали вылупляться птенцы. Разве майю, Хари, могут постичь даже великие пандиты? Насколько же менее постижима она для этих голубей? Для той крылатой пары одни лишь их птенцы составляли весь мир. Всякий раз, когда они смотрели на птенцов и их шалости и слышали их ласковые щебетания, крылатая пара чувствовала гордость и счастье.
Однажды оба родителя улетели в лес, чтобы принести пищу своим птенцам. Пришёл охотник и расставил свою сеть, и много птиц попало в неё. Бедные, маленькие, невинные птички, пойманные в сеть, начали беспомощно кричать. Когда птицы-родители вернулись и увидели пустое гнездо, они лишились чувств. Вскоре они, однако, пришли в себя и разлетелись в поисках птенцов. Голубка-мать увидела птенцов, попавших в сеть, и, переполнившись жалостью и любовью к птенцам, без размышления бросилась в сеть, чтобы спасти их, но тоже попалась в неё и начала причитать.
Таков результат безрассудной страсти. Немного позже прилетел голубь-отец и увидел, что случилось. Хотя он не кинулся вперёд подобно матери, он был переполнен горем при виде жены и детей, умирающих на его глазах. Он потерял самообладание и начал громко горестно стенать.
«Где счастье моё, если погибнут мои жена и дети? Ради кого мне жить? О, если бы только жена или один из детей уцелели! К чему мне жизнь?» — причитал он. Под тяжестью горя его разум ослеп. В результате он решил, что лучше умереть, и поэтому тоже бросился в сеть и встретил свой конец от рук охотника.
О Яду, в чём мораль этой истории? Тот, кто живёт в двойственности и не постигает собственного «Я», просто становится жертвой безрассудства и страсти. Человек, черпающий наслаждения в двойственности, не имеет покоя ума, и если он рассматривает сохранение семьи как единственную цель своей жизни, то однажды погибает вместе со своими близкими и родственниками. О царь, этот мир смертных — это открытая дверь к окончательному освобождению, в этом нет сомнения. Но мы не должны терять свой шанс из-за ограничения привязанностями».
Садху живёт иначе, нежели обычные люди. Он пытается повернуть ум внутрь, найти своё счастье внутри, найти своё счастье в Боге внутри. Он знает секрет: попытка искать счастье снаружи всегда ведёт к страданиям, потому что сама эта попытка противоречит божественным законам, ходу вещей. Поэтому он избегает проецировать своё счастье на внешние объекты. Он устанавливает любящие, сострадательные отношения с внешним миром, но не привязывается к ним, не цепляется за них — в этом его отличие.
Именно такие отношения являются гарантом успеха, счастья и стабильности даже в относительной, мирской жизни, потому что именно из этого внутреннего центра, из созерцания божественного пространства внутри можно черпать ясность, мудрость, духовную силу, быть адекватным, откликаться на многообразные ситуации. Но как только мы перестаём это делать, направляем свой ум наружу, пытаемся искать счастье снаружи — наше эго становится очень сжатым, маленьким, закапсулированным, устанавливает тысячи связей снаружи и сам же в этих связях запутывается. Потом оно вынуждено жить в таком запутанном состоянии, когда нет ни шакти, ни мудрости, ни пространства души, ни способности к манёвру что-то изменить в своей судьбе. Это жалкое, беспомощное состояние — не состояние свободы, а состояние связанности, кармической запутанности.
Говорят, что Рамакришна, будучи святым, захотел узнать, как страдают мирские люди, находясь в таком состоянии. Он помолился своему божеству Кали, чтобы она показала ему хотя бы немного, потому что он не знал этих страданий — будучи святым, он отдалился от всего этого. Когда Кали показала ему, он испытал такую сильную боль, что упал, потеряв сознание, головой вперёд, даже выбив себе зуб.
С точки зрения святых — это очень болезненное состояние, но люди, живя в нём, не чувствуют этого по причине огрубелости, из-за своей духовной толстокожести. Это как форма защиты от такого страдания: если бы они были утончёнными, ясными и чувствительными, то испытывали бы огромное страдание. Единственный способ не испытывать таких страданий — притупить свою осознанность, притупить свои чувства. Тогда можно не страдать, но это нельзя назвать счастьем или радостью. Это напоминает следующее: у человека есть боли, ему постоянно дают обезболивающие, анальгетики, может, колют что-нибудь, он много спит и ум у него такой безмятежный. Но он не мыслит ясно, он притуплён — и многие люди, к сожалению, живут именно так.
У них есть душевные раны, куча привязанностей, душевные боли, неудовлетворённость, но они выпили что-то, покурили, посмотрели, дали себе определённый допинг — и не надо об этом думать, сильно чувствовать. Это форма эскапизма — ухода от реальности, ухода в какую-то иллюзию, которая облегчает страдание. Многие люди из-за этого употребляют наркотики, алкоголь, имеют много дурных привычек, потому что им больно наедине с реальностью самих себя, без всего этого им больно.
Садху живёт так, что ему не больно, ему весело. Бывают, конечно, садху, которым и больно бывает, но это ещё не садху — это начинающие, на стадии становления. Первые двадцать лет может так и быть, особенно если вы выполняете тапасью, сидите в ритрите, — ум может так вас затуманить. Но опытные садху ни душевной боли, ни угрызений, ни страданий не испытывают, у них кошки на сердце не скребут, они вообще ни о чём таком не думают. Они сидят и радуются, думают о Даттатрейе или о том, как послужить Даттатрейе. Есть что-то, нет чего-то, надо поесть иногда, что-то сделать — но всё это не является проблемой, потому что они настроены на внутреннее, они рады внутренней реальности, а внутренняя реальность неисчерпаема и богата, им интересно и хорошо с самими собой.
Каждый день они узнают что-то новое внутри себя, они не перестают радоваться этой внутренней реальности, потому что научились этому искусству и дальше его развивают. А в отношениях с миром они научились искусству действовать без цепляний, без привязанностей — как лебедь, который входит в воду, но вода не смачивает его. Мы должны так же научиться жить: взаимодействовать с миром, но не позволять миру окрашивать нас.
Удав
«О царь Яду, несомненно, человек будет испытывать удовольствие и страдание согласно своим прошлым действиям. Они не могут быть предотвращены, если он не хочет их, и он не может их привлечь, когда хочет этого — это истина и для других миров, поэтому бесполезно прилагать усилия ни для первого, ни для второго. Пища, будь она вкусная или сухая, много или мало, приходит к каждому в соответствии с судьбой, и надо довольствоваться ею. Если она недоступна, нужно просто поститься. То же самое касается и сна. Надо всегда оставаться твёрдо преданным собственному «Я» — этому научил меня удав».
Аджагара-садхана (садхана питона) — удав научил Даттатрейю, а Даттатрейя научил сотни тысяч йогов. Внешне она заключается в том, что надо лечь где-нибудь в удобном месте и ничего не делать, просто находиться в этом месте, не сходить с него и пытаться быть довольным в любую погоду, в любое время. Это форма тапасьи. Попробуйте лягте где-то, полежите неделю (кроме отлучки в туалет и на еду), полежите месяц — да хотя бы три дня — и вы увидите, что вам чего-то не хватает, чтобы быть счастливым и довольным просто так, вам что-то нужно. Уму нужны впечатления, телу нужно движение.
В чём заключается суть этой садханы? Необязательно выполнять её внешне, но надо понять принцип. Это принцип:
- удовлетворённости;
- нежадности;
- довольства малым, тем, что есть;
- самодостаточности — не просить лишнего ни у вселенной, ни у других, не желать сверх необходимого.
Когда вы освоите этот принцип, внезапно ваш ум развернётся, и вы поймёте, что всё необходимое для жизни у вас есть внутри. Немного пищи надо, а так — всё у вас есть, вы целостны, вы самодостаточны.
Когда вы чувствуете, что у вас нет многого, и хотите это получить, вы сразу теряете свою целостность, свою самодостаточность. Вы ставите условия: «Я буду целостен, если у меня будет то и это». Потом начинается процесс достижения, потом — преодоление препятствий, потом заботы по сохранению, потом ум говорит, что ещё чего-то не хватает, и всё это надо удержать. Внезапно вы обнаруживаете себя в очень запутанном, нецелостном состоянии.
Почему в обществе сейчас очень много недовольных людей, почему коррупционные скандалы, митинги? Потому что одна группа людей хочет очень много и постоянно берёт много, а другая группа не удовлетворена, потому что ей не дали, с ней не поделились — одни получают миллионы в месяц, а другие получают по три тысячи. Одна группа имеет очень много, а вторая имеет зависть и жадность, но ничего не имеет. И те, и другие неудовлетворены, и те, и другие страдают.
Но если бы они выполняли садхану питона, всё было бы по-другому. Миллиардеры бы сказали: «Зачем мне эти миллиарды, мне за всю жизнь не сносить столько костюмов, не съездить столько машин, это всё эфемерно, счастье внутри». Бедные сказали бы: «Зачем мне страдать от бедности, бедность — тоже хорошо, и то хорошо, и это хорошо, дело не в материальном, материальным мы пользуемся только на благо Дхармы».
Научиться жить малым, довольствоваться малым — это принцип садху. Это не значит, что вам надо жить бедным. Это значит, что вы всегда самодостаточны: вы можете жить во дворце, но вы не зависимы от дворца, можете жить во дворце, можете жить в хижине.
Иногда мы останавливаемся в хороших гостиницах, а когда мы путешествовали на Кайлас, там есть монастырь Затулпук, в котором глиняные хижины с прутьями вместо потолка и топчаны. Это уровень «пять звёзд», потому что Кайлас прямо здесь рядом. Садху имеет внутреннюю целостность и не страдает ни в каких условиях, в соответствии с местом, временем и обстоятельствами — он может жить так, а может жить иначе. Поэтому про Даттатрейю говорят, что он иногда выглядит как нищий, иногда — как безумец, а иногда — как царь, но сам он свободен от всех этих ролей и от всех обстоятельств.
Мы не должны быть рабами обстоятельств. Когда мы освобождаемся от внешних привязанностей, уменьшаем свои внешние запросы, то можем реализовать много своих желаний за счёт внутреннего. Мы можем жить просто или, наоборот, изобильно и богато, но нас это не привязывает, не огорчает и не воодушевляет.
Мы это делаем просто как севу — и всё, мы свободны. Поэтому в монастыре мы живём, используя коллективную собственность. Материальные вещи нужны в основном для того, чтобы показывать мирским людям, что они у нас есть, что мы адекватные, нормальные люди. Если бы их не было, местные жители очень сильно бы возбудились, если бы мы ходили как нага-баба или все жили в одном зале. Их умы были бы очень несчастны и беспокойны от того, что мы рядом так живём. А мы показываем: смотрите, мы адекватные люди, такие же, как вы, мы ценим эти блага — это просто форма защиты Дхармы.
Наставление о море: урок равновесия и глубины
Если бы мы жили в другой культуре, то, возможно, жили бы в других условиях, но сейчас мы живём в соответствии с местом, временем и обстоятельствами, потому что здесь уважают тех, кто обладает определённой респектабельностью. Поэтому мирянам я говорю: «Живите во дворцах, но не привязывайтесь. Живите так, как будто вы живёте в шалаше. Ради других стройте дворцы или хорошие дома, но сами не имейте никакой привязанности, сами будьте скромны, довольствуйтесь малым, не просите лишнего у Вселенной для себя».
Я длительное время жил так, что у меня была одна сумка и коврик для медитации — так и сейчас, большего не надо. Всё остальное — это общая собственность, и я всегда счастлив. Меня не беспокоит, что у меня что-то украдут или что какой-то офшорный счёт заблокирует департамент США, как это сделали сейчас у многих.
«Море. У моря я научился нескольким вещам. Несмотря на то, что море далеко, оно не может позволить даже маленькому сухому листочку оставаться на своей поверхности. Вместо этого море выбрасывает его на берег. Если бы море не делало так всегда, оно пересохло бы подобно обычной луже.
Таким же образом, сколь бы великим ни был йогин, он не должен позволять даже малейшему желанию или волнению входить в свой ум. Если он небрежен, он не сможет избежать разрушения. Поэтому я научился у моря, что нельзя допускать даже малейшее отклонение без какой-либо точки опоры. Море очень глубокое, хотя внешне этого не видно. В его лоне живут множество ещё не открытых живых существ и таятся драгоценные жемчужины. Много рек впадает в него, но нет вытекающих.
Летом течение воды в реках уменьшается, однако море не пересыхает. Оно не обусловлено временем и пространством. Подобным образом, мудрец не должен выставлять свою силу и выражать свои чувства. Он не должен позволять другим вникать в свои начало и конец. Он не должен радоваться, когда его желания исполняются, и не должен впадать в депрессию, когда они не осуществляются. Я научился у моря практиковать спокойствие и твёрдость в своей преданности внутреннему "я"».
Море, океан — это один из Гуру Даттатрейи. Океан бездонен, обладает огромной глубиной. Таким же образом садху всегда старается жить как эта бездонная глубина: он не позволяет ограничивать себя, но и не выставляет напоказ, не демонстрирует своих границ. Садху всегда живёт такой глубокой внутренней жизнью. Когда журналисты спрашивали Девраха-бабу: «Сколько вам лет?» — он обычно отвечал: «Мне столько, сколько земле». Когда его попросили волосок для обследования, оказалось, что это волосок пятилетнего ребёнка.
У моря Даттатрейя научился выбрасывать всё, что возникает на его поверхности. Даже небольшие нечистые мысли и небольшие желания не должны вас покорять, ограничивать или омрачать. Даттатрейя говорит: «Садху не должен позволять даже малейшему желанию или волнению входить в свой ум». Когда волнение или желание возникает — это сигнал вам: будьте бдительны. Это ваша духовная работа, вы должны начать с этим работать и не можете пропустить это просто так. Если вы это пропустите, то допустите непрофессионализм, потому что вы должны работать со всеми волнениями и желаниями, которые входят в ваш ум. Нельзя быть небрежными, иначе не избежать разрушения своей садханы и своего тапаса.
Это значит, что нужно найти в себе глубокое пространство осознавания, божественное присутствие рядом с ликом Бога. Когда волнение или желание входит в ум — а они неизбежно будут пытаться это делать — вы должны находиться в этом пространстве осознавания, чтобы погасить их, впитать и растворить. Даттатрейя говорит: «Я научился у моря, что нельзя допускать даже малейшее отклонение без какой-либо точки опоры». Это значит, что вам не нужно давать своему сознанию уходить от внутреннего центра и пространства. Вам нужно научиться равновесию — самйоге, растворению, самоосвобождению, чтобы никогда не терять лик Бога ни в каких обстоятельствах.
Ваша точка опоры — это сахаджа-таттва в том виде, как вы её поняли. Она будет сводить к нулю и нивелировать все отклонения. Далее Даттатрейя говорит: «Море очень глубоко, хотя внешне этого не видно» — таким же образом садху не выражает сильно своих чувств и своей силы, не позволяет другим вникать в свои начало и конец. Садху живёт внутренней тайной — не потому, что он скрытен и за что-то цепляется, а потому, что само бытие, само естественное состояние — это безграничная внутренняя тайна. Её невозможно рассказать на широкой площади; в неё возможно войти через самайю, через передачу. Садху безгранично уважает эту внутреннюю тайну как Бога в своём сердце.
Даттатрейя говорит: «Он не должен радоваться, когда его желания исполняются». Если мы радуемся исполнению желаний, значит, мы снова установили зависимость своего счастья от нашей воли. Что будет с нами, когда наша воля не исполнится? Мы будем страдать. Садху не должен впадать в депрессию, когда желания не осуществляются. В этом принцип моря — спокойствие, твёрдость, преданность внутреннему «я».
Будда говорил: «Посмотрите на океан: попробуйте его воду в одном месте и в другом — везде одна и та же солёная вода». Однажды, когда Будда пришёл домой — уже став монахом и достигнув просветления — его отец сказал: «Какой позор. Все наши родственники, все наши предки были царями, а мой сын нищий, побирается и просит подаяния. Как же так, ты же из кшатриев». Будда ответил: «На самом деле, я не вижу в нашем роду ни одного царя». Это означает, что все цари — нищие, и только Будда был единственным царём в роду Шакья. В понимании Будды, царь — это тот, кто обрёл внутреннее богатство. Даже если внешне человек является царём, но внутри он нищий, его нельзя назвать царём. Поэтому Будда так и ответил.
Таким же образом, когда мы следуем наставлению Даттатрейи — учиться у моря — мы уподобляемся Будде, который был внутри царём, хотя внешне был нищим монахом.
Наставление о мотыльке: принцип слепой захваченности
«Мотылёк. Обманутый ярким светом огня, мотылёк бросается к свету и сгорает. Таков же и человек, привязанный к красивой женщине с кокетливой походкой. Его поглощает безрассудная страсть к ней, он не понимает, что этот иллюзорный флирт — способ вовлечь его во вращающееся колесо самсары, и он всё же верит, что объят счастьем. В связи с этим он теряет оба мира: этот и следующий — и тонет в невежестве. Таким же образом и женщина, видя привлекательного мужчину, заблуждается и попадает в колесо самсары. Поэтому я научился у мотылька, что не должен становиться жертвой иллюзии, созданной органами чувств».
Мотылёк — это принцип захваченности неведением. Даже когда мы любим другого, мы должны любить не его тело, не его ум, не его личность, а Бога внутри него — тогда это может быть настоящей, одухотворяющей любовью. Тогда это будет, как в упанишадах:
«Не ради мужа дорог муж, а ради Атмана, что у него внутри. Не ради жены дорога жена, а ради Атмана, что у неё внутри. Не ради сыновей дороги сыновья, а ради Атмана, что внутри. Не ради богатства дорого богатство, а ради Атмана, что внутри. Не ради золота дорого золото, а ради Атмана, что внутри».
Если же мы перестаём распознавать Атман внутри человека и пытаемся любить его личность, тело, энергетику — как сейчас модно говорить — это уже не есть любовь в чистом виде, это уже разные суррогаты и примеси. Но если вы видите Бога в другом, и если это ваш муж или ваша жена, то это будут самые чистые и самые возвышенные отношения, помогающие в духовной практике. В них не будет эгоизма — это будет как у риши Атри и Анасуи, Васиштхи и Арундхати, Шивы и Парвати, Даттатрейи и Анагадеви.
Мотылёк — принцип слепой захваченности. Даттатрейя говорит: «Ты эту жизнь теряешь, и следующую тоже». К психиатру пришёл человек на приём и заявил: «Доктор, я мотылёк». Психиатр: «Ну и что дальше?» — тот говорит: «Вот, на огонёк залетел к вам». Когда мы захвачены какой-то привязанностью — мы уже ненормальны. С точки зрения садху, наш ум где-то прилип, где-то зафиксировался. Это не есть распахнутость, не есть свобода, не есть игра, не есть танец естественного состояния, не есть лила — это некая фиксация. Бхагаван Шри Раджниш говорил: «Все обычные люди нормально ненормальны, все немного сумасшедшие — только Будды нормальны в абсолютном смысле». Любая фиксация, любая захваченность, прилипание, любая слепота в привязанности — это потеря божественного принципа, божественной Дхармы, потеря душой своей изначальной божественной основы. Душа изначально божественна и изначально чиста, но когда она теряет основу, она перестаёт быть нормальной.
Наставление о пчеле: собирание нектара и недопустимость накопления
«Пчела. У пчелы-медоноса я научился трём вещам. Пчела-медонос с жужжанием прилетает от цветка к цветку и питает своё тело: она понемногу пьёт нектар с цветов и не становится причиной их увядания. Таким же образом мудрец должен идти к хозяину дома и принимать всё без навязчивости, довольствуясь всем, что бы ему ни предложили. Пчела собирает нектар почти с каждого цветка. Подобно ей, мудрец должен изучить все священные книги, искусно и быстро схватывая их суть, и применять их для своих поисков внутреннего "я".
Вдобавок к этим двум положительным качествам, пчёлы обладают губительным безрассудством. Они делают мёд и копят его для будущего использования, но человек отбирает весь запас после выкуривания и убивает их. Вместо наслаждения накопленным богатством они встречают разорение и смерть. Так и мудрец не должен копить пищу на следующий день. Он должен есть имеющуюся в доме пищу и отправляться дальше своим путём».
Поведение «пчелы» в перечне известных тантрических типов поведения пошло от Даттатрейи: пчела, летая по всем цветам, собирает нектар. Таким же образом на стадии пчелы — во время духовного поиска — человек должен собирать истину из разных священных текстов, от разных учителей, из разных книг, наставлений и концепций, а затем собрать всё это воедино и выработать своё единое целостное мировоззрение вне концепций. Даттатрейя этому научился у пчелы и передал другим поколениям йогов и натхов. Кроме этого, он научился у пчёл ничего не накапливать, видя, как безрассудно они ведут себя, когда всё накопленное ими забирается человеком.
Стадия пчелы бывает двоякой.
- Первая стадия пчелы — мирская. На этой стадии человек стучится во многие двери, обращается к разным религиям, к разным мастерам, ищет истину в разных книгах. В соответствии со своей кармой он пьёт нектар Дхармы отовсюду, откуда придётся. Рано или поздно он насыщается, находит Дхарму, Мастера, Прибежище и свой путь.
- Вторая стадия пчелы — духовная. Человек должен изучить много наставлений своего Мастера, своей школы, много текстов своей линии передачи, много методов. Но затем он должен провести определённую работу: объединить все эти наставления и методы в едином видении, обобщить всё учение и свести его для себя к очень кратким, ёмким фразам, санкальпам и медитативным состояниям.
Другими словами, мы должны хорошо изучить учение — что такое праджня-янтра, шакти-янтра, нидра-янтра, нада-янтра, джьоти-янтра — изучить базовую философию, тонкости учения, постичь многообразные методы. Но затем мы должны всё это свести к одному и понять, как пребывать в этом одном. Всё многообразие должно предстать для нас как нечто целостное и единое. Мы должны утвердиться в этом единстве, в этом едином состоянии, понять его как пребывание в сахаджа-таттве. Как только мы это поймём, всё многообразие методов, текстов, учений — всё древо учения — внезапно само соберётся и расположится вокруг нас гармонично, без нужды анализировать это умом.
Всё многообразие мы должны свести к одному. Если же нам не удастся этого сделать, мы по-прежнему будем связаны и скованы майя-малой, иллюзией многообразия.
Наш дальнейший путь — это движение к единству и целостности, когда все учения и концепции мы сводим к не-уму и пребыванию в присутствии. Когда все методы кундалини-йоги и шат-чакра-йоги мы сводим к единству, блаженству и пустоте. Когда все методы нидра-янтры мы сводим к ясности. Тогда мы переживём разные состояния:
- недвойственность плюс блаженство — это процессы кундалини-йоги, шакти-янтра;
- недвойственность плюс ясность — это иллюзорное тело, нидра-янтра;
- недвойственность плюс состояние вне ума — это праджня-янтра.
Наставление о слоне: принцип вожделения и осознанность
«Слон. Изучая жизнь слона, я научился одной вещи. Слон — очень сильное и умное животное, поэтому его очень трудно поймать. Однако похотливость приводит его в плен к человеку. Чтобы поймать слона, в лесу выкапывается яма и закрывается бамбуком, чтобы она выглядела как обычная земля. Затем на это место кладётся чучело слонихи, и самец, видя чучело и принимая его за настоящую слониху, похотливо мчится к нему. Когда он достигает фигуры, бамбуковый настил разрушается, и слон падает в яму.
Видя это, я пришёл к выводу, что надо держаться подальше от женщин, чтобы избежать такой западни. Также, когда слон следует за слонихой, а другой сильный слон в половом возбуждении видит их, он пытается прогнать первого слона и сражается с ним, пока кто-нибудь из них не погибнет. Видя это, я сделал вывод, что само размышление о женщине опасно. Это также истинно для женщин, как и для мужчин».
Для монахов этот текст вполне понятен. Для семейных карма-санньяси он требует некоторой аналитической работы: ведь если они перестанут размышлять о своих мужьях или жёнах, им придётся писать заявление в монастырский совет о принятии в монахи. Значит, они должны выработать свою политику — как жить так, чтобы не привязываться; как жить так, чтобы отношения были дхармичными, без эгоизма, цеплений и привязанностей, но с любовью, состраданием и качествами садху, основанными на духовном партнёрстве и духовном служении; как освобождать свой ум в отношениях.
Здесь вы придёте к выводу, что вам просто не обойтись без осознанности. Ответом на всё это будет садхана — поддержание осознанности, контроль праны в каналах. Если вы живёте аккуратно, заботитесь о своей пране, чтобы она никогда не терялась и была чистой; не допускаете, чтобы сильные желания колебали ваш ум или вашу прану, заставляя терять её; не допускаете в уме привязанности и всё делаете неразрывно, как садху — тогда ваш ум будет свободен от привязанностей и вы будете полноценными садху.
Принцип вожделения — это не только принцип сексуальных отношений между мужчиной и женщиной. Это принцип привязанности к сильным энергиям как таковым: к пище, к вкусу, к общению, к разглядыванию чего-либо, к вращению концепций. Это всё то, на что мы набрасываемся, теряя самоконтроль и осознанность, — это и есть принцип вожделения, когда мы алчем чего-либо. Когда мы теряем внутренний центр и у нас отключаются тонкие контуры сознания, когда нас словно вихрем выбрасывает на периферию в полубессознательном состоянии. Что-то смотрим, что-то слушаем, разговариваем — когда нас что-то вытащило наружу, когда мы перестали быть зрителем в театре Вселенной и стали бессознательным участником этой игры — всё это формы вожделения. Когда вкусная еда вытащила нас наружу и пока мы ели, наши контуры сознания отключились, включилась манипура-чакра, желудок, глаза — насыщаются нижние чакры, насыщается грубая, телесная часть, а духовная часть засыпает в это время, божества засыпают.
Любая энергия может стать таким принципом. Но если мы учимся быть осознанными на фоне любой энергии, то эта же энергия может стать оживляющим принципом, увеличивающим нашу силу, свежесть и игру восприятия, распахивающим принципом. В этом принцип тантры, называемый нивритти-маргой — искусством возвратного потока: пребывая в осознанности, подобной пространству, мы можем превратить энергию восприятия вместо вожделения, алчности и тяготения к чему-то в энергию просветления. Поэтому, когда мы едим, мы стараемся делать преображение и рассматривать процесс еды как подношение ишта-девате.
Практика осознанности в восприятии
Когда мы переживаем что-либо, мы стараемся пребывать в распахнутой осознанности, чистом видении, вичаре — как минимум, в состоянии наблюдения, — чтобы энергия алчности не забирала наши высшие контуры сознания через глаза, уши, язык, кожу. Пока вы неопытны — вы вновь и вновь будете проигрывать. Вы будете видеть, что вас всё равно забрало: хотели наблюдать — не получилось, хотел быть осознанным во время еды — исчезло высшее сознание, хотел быть осознанным, разглядывая что-то, — исчезло, хотел думать — исчезло.
Потом возникает отвращение: «Сколько же это можно, сколько я буду на это всё вестись, хочу перестать думать, не хочу смотреть на это всё. Лучше буду поститься, чем так есть». Возникает обратная реакция — отказ в сторону негатива и отрицания, потому что вы думаете: «Для чего же я вступил на путь, я же стал садху для развития осознавания — и в чём смысл моей жизни, если я теряю это раз за разом».
Тогда начинается другая крайность — нигилизм, отрицание.
Самйога: золотая середина
Здесь важно найти золотую середину, которая называется самйогой. Нужно научиться жить аккуратно, жить в равновесии, быть очень бдительным, соблюдать дистанцию скрупулёзно в отношениях с любыми энергиями, с информацией, не смотреть много лишнего. Интернет есть у каждого в компьютере или в голове — неважно, садху не нужен интернет, он может подключиться к любому сайту, открыть любой файл, всё видно его духовным зрением — это то же самое.
Садху не увлекается ни образами, ни мыслями, ни картинами, ест, чтобы тело было сильным и здоровым, не увлекается вкусом, не увлекается общением, ни в чём не допускает чрезмерности, живёт аккуратно, ходит осторожно, говорит умеренно, смотрит осознанно, не даёт себе ни во что вовлечься, делает выговор пяти органам чувств, если они сильно куда-то стремятся, всё время возвращает ум назад — и так годами. Это не вопрос одного дня, это целая жизнь, основанная на самодисциплине. Постепенно нам удаётся научиться жить в этом равновесии, не терять себя, не отключать высшие контуры сознания во время восприятия.
Этапы зрелости: от равновесия к питанию энергией
Когда нам это удаётся, считается, что мы завершили большой этап нашей жизни — начались отношения со Вселенной как с сестрой. Если мы продолжаем развивать свою осознанность, контролировать свою прану, объединяться с таттвами и внешними стихиями, мы можем перейти даже на следующий этап, который раньше был недоступен, — «мать кормит сына». Теперь энергия перестаёт нас грабить: наш ум, наши глаза перестают воровать у нас силу и начинают давать нам силу. Мы можем через шамбхави-мудру объединяться с пространством, и оно будет нас насыщать; мы можем через вкус, используя блаженство от пищи, пробуждать блаженство в манипура-чакре, объединять присутствие с этим блаженством так, что энергия будет восходить до макушки — это очень тонкое искусство.
Опора на радость от приёма пищи, опора на радость от звука и опора на радость, возникающую от любого восприятия, — это три типа радости, принятых в тантрийских учениях. Работая с энергией, мы можем понемногу направлять возвратный поток энергии в центральный канал, поставить его на службу естественному состоянию. Это должно быть сделано искусно и аккуратно, на грани искусства, потому что если вы допустите хотя бы небольшую грубость или небрежность, то снова скатитесь на старое.
Притча о похитителе мёда
«Похититель мёда. Послушай урок, которому я научился у него. Пчёлы строят улей с большим усердием. Похититель мёда задумывает выкурить пчёл и украсть мёд. Так сильный грабит слабых. Таков мир — справедливый или несправедливый. Поэтому я научился у него тому, что если человек скупой и скрывает своё богатство, сам не наслаждаясь им и не делясь им с другими, он рискует быть ограбленным».


