Намасте!

Истинная вайрагья: сила отрешения и служения Богу

01.06.2026
0 мин. чтения
0
Поделиться
Истинная вайрагья: сила отрешения и служения Богу

Комментарий к тексту «Бхагавата Пурана. Глава 13»

Вичара, Вивека, Вайрагья (три «В»). Качества практикующего


Глава 13. Отрешение

Текст священного писания

1. Нарада сказал:
Человек, избравший путь отрешения, должен покинуть дом и отправиться в странствие, проводя в каждом селении не более одной ночи. Он не должен зависеть в своих потребностях от людей, но довольствоваться самым малым.

2. Если он не может обходиться без одежды, ему позволено носить лишь набедренную повязку. У странствующего старца не должно быть иного имущества, кроме посоха и сосуда для воды.

3. Черпая радость внутри себя, странствующий отшельник должен жить на подаяние мирян, но не выпрашивать его.


Сантоша — основа духовной практики

Сантоша — качество садху, означающее удовлетворённость. Для того чтобы выполнять сложные практики медитации Махашанти, созерцательного присутствия — то, что называют практиками высокого уровня даже святые, — необходимо обрести базовое качество и состояние: сантошу.

Если нет сантоши, трудно выполнять сложные практики тантрийской визуализации и созерцательного присутствия. Сантоша — это основа, это база. Это подобно тому, как если ты не можешь ездить на самокате, то не сможешь управлять самолётом: сначала необходимо овладеть первичными навыками управления. Сантоша рождается именно тогда, когда мы овладеваем первичными навыками управления своим телом и умом.

Удовлетворённость появляется, когда мы уменьшаем наши желания. Желания тела не так велики, как кажется: первичные базовые потребности необходимы, но совершенно незначительны для человека. Желания же ума могут разрастаться до размеров огромной вселенной. Они состоят из амбиций, привязанностей, захваченностей, клеш и могут быть непомерно раздуты. В основном люди страдают не из-за желаний тела, а из-за желаний ума.

Садху, понимая весь этот секрет — в чём его приковала и захватила сансара, — обрезает желания ума, сводя их к минимуму. Сами по себе мы должны иметь мало желаний, кроме базовых: еда, защита, одежда и прочее. Если мы распространяем Дхарму, у нас есть желание её распространять — это тоже желание, но хорошее, желание служения. Тогда нужны какие-то дополнительные вещи: билеты, дома, храмы и прочее, — но это не наши собственные эгоистичные желания, в них нет привязанности. Это служение — желание солдата иметь лучшую винтовку, а не желание каких-то благ вне служения. Но сами садху не должны иметь много желаний, они должны свести их к минимуму. Упрощать, упрощать, упрощать — нет другого пути к сантоше.

Как только вы позволите семени какого-нибудь желания зародиться — самого незначительного, самого невинного, казалось бы, — если ваш ум не зрел, это желание может лишить вас сантоши, может многого вас лишить. Какая-то красивая одежда, более хорошие ботинки, более хороший компьютер, дорогой айфон, сумка, рюкзак. У монахов не так много вещей, но при желании можно зародить желания даже среди малого. Как только мы зарождаем такое желание, сантоша уходит, теряется удовлетворённость. Мы уже наслаждаемся не светом своей души, не светом своей свободы и непривязанности — мы уже увязываем своё счастье с чем-то материальным. А это значит: нам надо его получить, защитить от чужих посягательств, найти на него средства, сберечь, держать при себе, обеспечить его функционирование. И внезапно мы чувствуем, что наше счастье приковано к этому объекту. А если таких объектов несколько — про сантошу можно позабыть.


Вайрагья — отрешение как путь к свободе

Зная этот секрет, святые выработали поведение и состояние, называемое вайрагья — отрешение. Отрешение не означает бездушие, мертвенное состояние или безразличие — вовсе нет. Отрешение, наоборот, полно радости, живости, силы и свободы — такой, о которой все люди, даже сильные мира сего, и мечтать не могут; для них это роскошь. Почему? Потому что они рабы — рабы всего материального, рабы внешнего.

Отрешение — это абсолютно позитивное состояние. Оборотной стороной отрешения является радость, счастье, свобода, сантоша — удовлетворённость собственным светом своей души. Это как если вам приходилось покупать топливо у государства, электричество у других людей, платить за это, — а вы взяли и поставили солнечную батарею, получаете свет напрямую от Солнца, от бога Солнца, не надо ничего никому платить, вы автономны. И кто-то скажет: «Он отрешился от электроэнергии, даваемой ему снаружи», — но так он отрешился, потому что получает более хороший источник, получает автономное питание. Вот что такое истинное отрешение.

У садху мало желаний, потому что все его желания исполняются внутри, на внутреннем уровне — благодаря сознанию, благодаря свету его души. Исполнять желания, делая большой крюк через органы чувств, через внешние объекты, через связи и отношения, для него просто нелогично, неразумно и глупо. Если они исполняются в голове, в сердце, в душе, в пранах, в каналах — искать ещё где-то смысла нет. Если вы получаете пять киловатт от солнечной батареи на крыше, просить «присылайте мне двести двадцать вольт» глупо — я ещё буду за них платить, зачем? Я прямо от Солнца получаю. Таким же образом садху получает прямо от Бога, от внутреннего солнца, своё счастье и удовлетворённость. И тогда этот крюк мирских желаний он отбрасывает — в этом смысл вайрагьи.

Когда люди пытаются получить счастье от внешнего через мирские желания, они закабаляются этими же желаниями, этими связями и отношениями, становятся рабами материальных отношений. Денег на счету в банке много, а на счету кармических заслуг — минус. И в чём смысл такой жизни? Утром суета, вечером суета, днём суета. Чтобы расслабиться, нужно посмотреть телевизор, потом уснуть, забыться — и следующий день. Разве люди мечтали об этом, когда воплощались? Они же хотели низойти на Землю, получить тело ради чего-то высокого, решить какие-то невыученные уроки, освободиться. Но по факту получают такой образ жизни. Мало того, этот образ жизни всячески навязывается как стандарт, как одобряемый шаблон потребительской культурой.

Потребительская культура — это некий информационный тоннель реальности, которому нужен определённый тип людей: тот, кто всегда потребляет, всегда хочет больше потреблять, много работает, нуждается в том, чтобы иметь много товаров, и — главное — не спрашивает, зачем всё это нужно. Он не задаёт лишних вопросов, а ему скажут всё по телевизору — через рекламу и тщательно подобранные новости, чтобы он не выскочил из этого тоннеля реальности. Потому что начни он задавать вопросы, начни он думать и анализировать — вся эта культура просто рухнет, она не сможет дальше существовать. Все люди задумаются и скажут: «Вот это глупо — глупо так жить. Надо искать смысл жизни, ограничивать потребности, переводить все потребности в мир духа, в мир духовного поиска, направлять свой ум на вечность». Сменится культурный тренд, сменится цивилизационная структура общества. Но Майя действует именно таким образом.

Отрешение — это ответ садху на все эти игры Майи. Отрешение, отрешение, отрешение. Пока мы в себе отрешение не воспитаем, все слова про Освобождение, про самадхи, про величие достижения, про тантру, сутру, ануттара-тантру будут просто пустым звуком. Отрешение — это самое главное. Поэтому когда вы стремитесь стать монахами, вы должны зарубить себе это на носу как альфа и омега, как ваш внутренний закон, по которому вы должны жить. Отрешение, контроль желаний, самодисциплина садху — вот то, за чем всегда надо наблюдать в себе.


Личный пример Гуру: внутреннее богатство

Возьмём, например, меня. У меня нет много желаний. Когда у меня не было учеников, я жил очень скромно. Когда я пошёл читать первую лекцию, у меня были шорты цвета хаки — я их подрезал и подшил нитками. Когда Сиддхартха увидел, он пришёл в ужас, сказал, что люди этого не поймут, и подобрал мне какой-то костюм из своего гардероба. Маловат был пиджак, но ничего. Я пошёл читать первую лекцию в девяносто пятом году. Не скажу, что с тех пор что-то изменилось, что у меня появились дополнительные желания. Если какие-то желания и есть, они исходят из намерений служения, севы, распространения Дхармы. Когда нужно распространять Дхарму, нужно двигать какие-то энергии — нужны храмы, ашрамы, перелёты, — всё это нужно. Но это не мои вещи, не мои желания. Если ты сам по себе, тебе нужно очень мало.

Когда я имею очень мало и ни в чём не нуждаюсь, я чувствую себя свободным. Для меня просить лишний раз — значит себя ограничить, встать в позицию несвободного. Поэтому я никогда не прошу, потому что я достаточно богат. Если ты богат, тебе это не нужно. Я достаточно богат внутри, чтобы просить; у меня мало желаний, чтобы просить. Я могу давать, но мне ничего не надо от мира людей — я им сам всё могу дать. Разумеется, из своих внутренних ресурсов я не могу напечатать книги, построить храмы, распространить Дхарму — силой намерения материализовать это в материальном мире пока сложнее. Поэтому монахи нуждаются в этих вещах. Но что касается меня лично — я полностью самодостаточен. Нет нужды желать большего, нет нужды просить большего. Достаточно.

Когда вы ничего не просите, вы обладаете внутренним богатством. Когда вы ничего не хотите от Майи, Майя начинает вас признавать. Она думает: «Я самодостаточна, а людишки эти — они не самодостаточны, вечно просят чего-то, вечно хотят, дай да дай». Для Майи взгляд на смертных таков: маленькие люди, вечно чего-то просят, вечно чего-то желают, вечно неудовлетворены, просят стандартно одно и то же — их миллиарды, что с них возьмёшь? Но когда садху говорит: «А мне от тебя ничего не надо, я у тебя ничего не прошу», — она задумывается, её эго становится уязвлённым: «Как это так? Все просят, все алчут, все хотят, а этот вообще ничего не хочет — да кто он такой?»

Садху говорит: «А я самодостаточен. Ты самодостаточна, ты богиня, — а я самодостаточен». Она начинает думать: «Да кто же это такой? Похож на моего Господина, он похож на Шиву. Это же только один во всей вселенной такой — только Шива, мой Господин. Это же тот, кому я служу». Она начинает проверять: «А вдруг он чего-то хочет? Дай ему тогда...» — и начинает повышать ставки: «А как насчёт вот этого? Высокое положение, огромное материальное благо, сиддхи... Наверняка он же не Господь Шива. Только Господь Шива абсолютно пребывает в отрешении, в вайрагье. Наверняка у него что-то есть. Ну, где его сердце дрогнет? Все говорят "я не желаю, я отрешён", а чуть дай что-то — зацепится, прицепится, и вся его отрешённость уйдёт. Чуть-чуть повысь ставки».

Как говорят мирские люди: «Не бывает, что не берут взятки — бывают молодые». То есть человеку дают десять тысяч долларов, он говорит: «Я не беру взяток», — а говорят: «Просто предложи ему сто миллионов, он по-другому заговорит, потому что у всех есть желания, у всех есть карма». Но если садху по-настоящему пребывает в вайрагье, ему действительно ничего не надо, потому что он уже получил — он получил Бога, он счастлив от Бога. Тогда Майя начинает думать: «Он же как мой Шива, как мой Господин! Тогда я ему должна служить, тогда я ему должна покоряться». И Майя говорит: «Намасте тебе, ты как мой Господин, ты как Шива, вы с Шивой одно, а я ему только служу — только он мой Господин. Чего ты хочешь? Я готова исполнять, служить тебе».

Это секрет садху — сантоша и вайрагья. Внутри мы должны воспитывать и воспитывать этот секрет. В нём кроется сила садху и его мудрость. Невозможно обрести духовную силу, не обладая вайрагьей.

Когда садху обладает полной вайрагьей, все его действия в материальном мире, все его обладания, все его связи и отношения — что это такое? Это полная игра, своего рода «околпачивание» других ради их пробуждения, и ничего больше. Если садху обладает вайрагьей, он ничем не владеет — и тогда, устанавливая связи, оперируя материальной шакти, он просто развлекается, просто танцует подобно Шиве, который танцует с реальностью, двигает реальность, сам будучи полностью непривязанным, играет с иллюзиями. То, что для обычного человека является жизнью, отношениями, материальной собственностью, для садху — мир развлечений и игры, мир осознанного сновидения. Вот что даёт вайрагья.


Продолжение текста священного писания

... В каждом существе он должен видеть друга и во всём уповать на Всевышнего — Нараяну.

4. Он должен видеть одно Сознание во всех вещах, причины и следствия — в Едином Непроявленном, Высшее Я — в безусловном бытии, единую природу — в вечном и временном.

5. Кто не теряет ощущения своего «я» в сознательном, бессознательном и полусознательном состоянии, тот видит окружающий мир как смену наваждений. Такое состояние есть действительная свобода от обмана, майи.

6. Тела живых существ обречены на гибель с самого рождения, они появляются и исчезают, как пузырьки на поверхности реки — реки времени. Потому, видя рождение и смерть, не стоит ни радоваться, ни печалиться.

7. Отрешённому страннику не следует слушать светских разговоров, а также добывать себе на пропитание богословскими беседами и поучениями. Нельзя ему и участвовать в людских спорах и даже считать кого-то из спорящих правым.

8. Ему запрещается приманивать к себе людей своими способностями и знаниями, читать много книг, набирать много учеников, накапливать имущество и брать плату за наставления.

9. Однако человеку уже умиротворённому, живущему в согласии с высшим законом (Дхармой) и равно дружелюбному ко всем существам, не обязательно иметь при себе знаки отрешённости — посох и одежду отшельника. Он уже достиг всего, к чему стремятся начинающие подвижники.

10. Человека отрешённого не видно по внешним признакам. Он может безобразничать как дитя, но быть великим мудрецом, молчать годы напролёт, но обладать чудным красноречием. Не действия, но причина, побуждающая действовать, так или иначе указывает на внутреннюю отрешённость человека.

Мотивация как основа истинной отрешённости

«Не действие, но причина, побуждающая действовать, указывает на внутреннюю отрешённость человека». В действиях важны не сами действия, а мотивация. Именно мотивация определяет карму. Например, преступник может стрелять, но и солдат может стрелять — однако преступника наказывает государство, а солдата называют героем и вручают медаль. Почему? Мотивация разная. Действия солдата продиктованы благой мотивацией — защитой страны, одобряемой обществом, в которой нет эгоизма и личной заинтересованности в карме убийства. У преступника мотивация совершенно иная, поэтому он и наказывается.

Таким же образом не действие определяет истинную отрешённость, а мотивация. Например, если садху занимается служением, то все его действия направлены на то, чтобы из сострадания помогать другим живым существам идти к пробуждению и проводить божественную волю. В этом заключаются все его действия — ни вправо, ни влево. Он не может действовать иначе, потому что его глубинная мотивация — это служение. Его не интересуют собственные развлечения, поиски удовольствий или какие-либо иные действия. Он — просто солдат Дхармы. Солдата не интересует ничто, кроме выполнения боевой задачи. Если ему сказать: «Давай оставим боевое задание, слетаем куда-нибудь в Лас-Вегас», — он ответит: «Я не могу, у меня совершенно другие задачи, я не для этого принимал присягу».

Таким же образом садху — это тот, кто замотивирован выполнять севу: служение божественной воле. Тогда он может совершать разнообразные действия, но все они диктуются не его кармой и не его внутренними желаниями, а исключительно санкальпой служения. Именно в таком случае прарабдха-карма очищается, агами-карма не накапливается, а санчит-карма вырабатывается.

Обет служения и мотивация монашеского пути

Когда мы даём обет служения, принимая статус монаха, мы зарождаем именно такую мотивацию, и эту мотивацию мы должны пронести через всю жизнь. Даже наша духовная жизнь, духовная практика, медитация, достижение самадхи и личных успехов в практике — всё это тоже должно быть замотивировано через служение. То есть мы идём к Просветлению, к Освобождению, практикуем концентрацию, медитацию, самадхи, тантрийские методы визуализации и йогу иллюзорного тела для того, чтобы лучше служить божественной воле и помогать всем живым существам пробуждаться. Ведь если ты не обладаешь опытом и практикой, твой объём служения совершенно невелик и ты не можешь принести пользу.

Вот такая мотивация — это путь к скорейшему Освобождению. Если же вы практикуете медитацию, концентрацию, тантрийскую визуализацию без этой мотивации служения, данный путь не даст быстрого эффекта, поскольку будет основываться на эго.

Бодхичитта, аватары и традиция перерождений

Мотивация очень важна. В буддизме эта мотивация называется бодхичитта: те, кто становятся бодхисаттвами, дают клятву спасать живых существ, действовать как слуги мира и служить на благо живых существ из сострадания. Некоторые даже дают обеты перерождаться вновь и вновь, не входя в Нирвану, ради блага других живых существ — и некоторые действительно перерождаются.

В традиции Санатана Дхармы это — аватары. Например, Гуру Брахмананда принимал различные облики в пятнадцати телах именно с этой целью. Есть традиция Кармапы в тибетском буддизме. Есть традиция Далай-ламы, который перерождается для того, чтобы помогать живым существам.

Истинная вайрагья: созерцание и мотивация

Истинная вайрагья всегда связана с двумя вещами: созерцанием и мотивацией. Такая мотивация не появляется сразу, потому что очень долго наша душа развивала собственную мотивацию, продиктованную её кармами: у неё были свои мотивы жизни и свои мотивы действий, и она не задумывалась о Боге.

Если в центре мировоззрения садху, святого стоит Бог — как постоянное солнце, которое светит в его речи и воле, — то в нижних мирах центром является не Бог, а карма, эго и ложное представление о себе. Потому они и называются нижними, потому в них живые существа и страдают. Пока душа пребывала в нижних мирах и Бог не был центром её мировоззрения, она развила собственную мотивацию, собственный вектор жизни и намерений. Этот вектор сформировал множество различных карм, которые уже запрограммированы и обладают собственной заданностью — перерождаться в разных телах.

Душа видит только прарабдха-карму, развернувшуюся в данный момент, однако в её памяти уже содержится информация о будущих жизнях и телах, которые ей предстоит принять, поскольку созданы разные мотивации: мотивация побыть асуром, мотивация побыть сансарным божеством, мотивация побыть человеком в определённой роли. Эта мотивация создана давно и просто ждёт своего времени. Когда старые кармы исчерпаются, она, как заведённая пружина, развернётся. Именно эта мотивация заставляет душу перерождаться и двигаться по пути сансары.

Когда же мы зарождаем мотивацию служения, мы перебиваем все эти мотивации и создаём одну великую, вечную мотивацию — такую же, как у сиддха-пуруш, нитья-сиддхов, дживанмукт и деват.

Почему эго сопротивляется служению Богу

В начале нам эту мотивацию сложно понять: мы даже не можем осознать, зачем служить Богу, ведь служить себе всегда приятнее. Бог воспринимается как нечто неосязаемое, далёкое, абстрактное теологическое понятие, никак не проявляющееся в жизни и не отвечающее глубинным потребностям души, — ведь мы пока не можем ощущать счастье, силу и мудрость от Бога. Для низшего эго логично думать, что служить себе гораздо приятнее — или по крайней мере служить тем, кого любишь, кто выгоден, или тем идеям, которые привлекают. Но всё это различные формы омрачённых мотиваций, присущих обусловленной душе.

Чем больше душа очищает себя, тем яснее она понимает, что мотивация служения — единственно мудрая и единственно верная. Все зрелые души так или иначе пробудили в себе эту мотивацию.

Почему светятся ангелы, почему боги обладают огромной силой, почему святые радостно пребывают в небесных мирах? Потому что через эту мотивацию они связали себя с божественным источником и не разделяют себя и его.

Адвайта и логика служения

Когда мы перестаём разделять себя и божественный источник — как в Адвайте — мотивация служения становится понятной. Если махавакья «Ахам Брахмасми» верна, то я и Бог — это одно. Разумеется, логично: кому же ещё служить? Если я и Бог — это одно, какой смысл служить другому человеку, существу или каким-то идеям? Любая иная мотивация — глупость.

При этом эго — это не Бог, тело — это не Бог, астральное тело — это не Бог, ум — это не Бог. Значит, нужно понять: я должен служить этому Высшему Существу, потому что я им сам и являюсь, — но оно не имеет отношения к телу, воле, эго и прочему. Тогда единственный выход таков: раз я должен служить этому Высшему Существу и сам им являюсь, мне надо подчинить тело, ум, тонкое тело и эго такому служению — подчинить свои низшие части своему Высшему Я, своему божественному источнику.

Тогда всё становится понятным. Служение Богу является самым нормальным, самым естественным состоянием живого существа, потому что каждое живое существо Богом и является. Проводить энергию того, чем ты являешься, — это самое природное, самое неискажённое состояние живого существа. Все святые и мудрецы живут именно в таком абсолютном настроении служения. Вот это и есть истинная вайрагья.

Истинная вайрагья означает: ты настолько отрешён от всего, что у тебя, кроме такого служения, ничего нет — ни вправо, ни влево. И не потому что ты жёстко замотивировал себя и контролируешь это умом, а потому что это естественно приходит как результат понимания.

Например, если человек не пьёт воду из лужи, не обижает кошек, не плюётся в прохожих — соблюдает ли он аскезу? Формально — столько ограничений. Но если спросить: «Не тяжело ли тебе это соблюдать? Как ты держишься? Сегодня не пнул ни одну кошку», — он ответит: «Ты что, ненормальный, что такие вопросы задаёшь?» Для культурного человека это так естественно, что об этом даже нет речи. Таким же образом вайрагья садху, его абсолютная мотивация служения Богу не является жёсткой самодисциплиной и результатом контроля — это нечто очень естественное. Вот в чём состоит вайрагья садху: полное предание, полное подчинение себя Богу, идея служения.


Беседа Прахлады с мудрецом-отшельником

11. В этой связи я хочу поведать тебе о беседе Прахлады, в его бытность царём демонов, с мудрецом-отшельником, что жил всегда спокойный, как удав, ни о ком не тревожась и ни о чём не сожалея.

12–13. Как-то раз слуга Божий царь Прахлада вместе со свитой отправился в странствие по своим обширным владениям в поиске действительно отрешённого человека. После многих дней в пути они вышли к берегу реки Кавери, что протекает у подножия горы Сахьи. Там они заметили грязного бродягу, беззаботно развалившегося в придорожной пыли.

14. Ни по внешности незнакомца, ни по поведению, никак иначе нельзя было определить, к какому сословию и укладу жизни он принадлежит.

15–16. Прахлада поклонился незнакомцу, коснувшись челом его стоп, и решил расспросить его, кто он таков и какого рода-племени. Государя также одолевало любопытство, чем незнакомец добывает себе на жизнь, ибо тот был весьма упитанного сложения.

17. — О досточтимый, — сказал царь демонов, — судя по твоей внешности, тебе безразличны дела сего мира. Однако твоя полнота выдаёт в тебе охотника за плотскими удовольствиями. Обычно тучнеют богатые бездельники, коим за ненадобностью работать; остаётся что есть да спать.

18. Прости мою дерзость, божий человек. Вот ты праздно валяешься в грязи, не обременённый людскими заботами, — тогда чем ты платишь за удовольствия, в которых, судя по твоей тучности, себе не отказываешь?

19. На вид ты не невежда и не злодей. Речь твоя, должно быть, приятна и разумна. Судя по всему, ты осознал тщетность человеческих трудов — почему тогда не пойдёшь к людям, не научишь их мудрости? Почему предаёшься безделью?

20. Нарада продолжал: — В ответ на сладкие, как мёд, государевы речи бродяга улыбнулся и молвил.

21. — О великий предводитель демонов, слава твоя разошлась далеко за пределы твоего царства! Самые развитые народы, арии, видят в тебе образец для подражания. Ты и сам знаешь о бренности плодов человеческого труда и скоротечности земной жизни.

22. Вездесущий Нараяна, безупречный и совершенный, пребывает в твоём сердце, и ты, бесконечно преданный Ему, можешь черпать знание непосредственно от Него. Неужели ты сам не знаешь ответы на свои вопросы?

23. Если тебе любопытно, я, конечно, расскажу свою повесть. Однако сам я невежественный бродяга и вряд ли научу тебя мудрости. Я могу лишь повторить то, что узнал от своих учителей.

24. Итак, влекомый ненасытными желаниями, я, как и все прочие смертные, носился по волнам суетной жизни, порой поднимаясь на её вершину, порой низвергаясь на самое дно. Меняя одну за другой тленные оболочки, я вёл борьбу за существование — борьбу бессмысленную, ибо исход её предопределён с самого нашего рождения.

25. И вот, благодаря добрым делам или за грехи, я получил человеческое тело, и предо мною открылись трое врат: одни вели в низшие миры страданий, другие — к райским удовольствиям, третьи — к вечному освобождению.

26. Так мужчина и женщина вступают в союз, чтобы с помощью спутника жизни избавить себя от трудностей и жить счастливо, — в итоге к своим трудностям им добавляются чужие. И когда я понял, что всякая деятельность сопряжена с тревогами — и ныне, и в будущем, — я вовсе перестал заниматься чем-либо.

27. Я рассуждал так: если счастье недостижимо в заботах, то я найду его в беззаботности. Если чувственные удовольствия приводят к страданиям, то, чтобы избавиться от страданий, нужно отказаться от чувственных удовольствий. Вот ты и застал меня тут, распростёршегося на земле без дела и хлопот.

28. В заботах о бренном теле мы забываем о нуждах души. Мысля себя комком плоти, мы тратим целую жизнь на поиски удовольствий для него, тогда как душа наша страдает в заточении. И, неудовлетворённая, она вынуждена рождаться в зримом мире снова и снова.

29. Как неразумный олень, бредущий прочь от заросшего колодца в поисках воды, душа, закутанная в бренное тело, ищет своё природное счастье снаружи себя.

30. Даже справившись с временными напастями, мы не в силах одолеть нашу главную беду — бренность плоти, потому все наши усилия на достижение счастья оказываются напрасными.

31. Любая работа сопряжена с телесными или умственными страданиями. Скверные поступки приносят горькие плоды, добрые поступки приносят плоды сладкие, но что проку в них, если смерть всё равно заберёт их у тебя?

32. Человек алчный, не способный совладать со страстью наживы, мучается страхами, бессонницей и часто впадает в гнев. Накопив много золота и серебра, он всё равно не чувствует себя в безопасности, ибо в каждом, даже в самом близком родиче, видит угрозу своему благополучию.

33. Богачи и сильные мира сего всё время охвачены тревогой: царские сановники, воры, грабители, соперники, родичи, звери и птицы то и дело покушаются на их имущество. А ещё время отбирает у них власть и богатства, и даже сами они собственными ошибками помогают себе в обнищании.

34. Наконец я понял: для того чтобы избавиться от страхов, печалей, гнева и бедности, нужно всего лишь отказаться от накопленного и от накопления. У кого нет ничего, тот свободен и счастлив. Кто не ищет власти и уважения, тот избавил себя от самообмана, пустых привязанностей и бесполезного труда.

35. Так вот, всё своё знание я почерпнул от своих учителей — пчелы и удава: первая научила меня довольствоваться тем, что я могу унести с собою, второй научил не тревожиться о пище, ибо она сама найдёт дорогу в твой рот.

36. Пчела свободна от желаний, потому ей не о чем печалиться. Она собирает мёд, но не накапливает его. Так и мирянин, чтобы избавить себя от воров и завистников, должен добывать себе на пропитание, но не накапливать имущества.

37. Я не прилагаю усилий и довольствуюсь лишь тем, что приходит ко мне само собой. Если мне что-то нужно, я не иду туда, где это можно найти, а лежу спокойный, как удав, и дожидаюсь, когда нужное само окажется у меня в руках.

38. Иногда я ем мало, иногда много. Иногда это свежая еда, иногда гнилая. Иногда меня угощают с почестями, как царя, иногда бросают мне объедки. Иногда я ем днём, иногда — ночью. В целом я питаюсь тем, что достаётся мне без усилий.

39. Ношу я тоже только то, что само свалилось на меня, будь то шёлковые платья или полотняная накидка, оленья шкура или повязка из мочала. Если нет и того, я и вовсе хожу нагим и доволен тем, что имею.

40. Сплю я, где придётся: на голой земле, ворохе листьев, камнях, куче пепла, а если пригласят — то и во дворце на царских перинах с подушками.

41. Бывает, меня помоют, умастят благоуханными маслами, облачат в роскошные платья и обвешают украшениями с цветочными гирляндами, катают, как царя, на слоне или запрягают для меня золотую колесницу. А иногда я брожу грязный и нагой, и люди шарахаются от меня, как от одержимого.

42. Одним я кажусь человеком мудрым, другим — умалишённым. Не моё дело хвалить их или осуждать. Пусть все они будут счастливы, пусть найдут вечную безмятежность в соитии с высшею Душою.

43. Чтобы достичь безмятежного состояния, я советую тебе растворить понятия добра и зла в своём уме, затем погрузить ум в свою самость, а самость — в первозданное вещество. Так, очистив себя от чуждых оболочек, ты соединишься со вселенской Душой.

44. Кто уничтожил своё мнимое «я», тот разорвал связь с мнимым миром. Затем, познав свою истинную суть, он возвращается в своё первозданное, вечное бытие, где нет желаний и, стало быть, нет тревог.

45. Ты, государь, безусловно предан Всевышнему, и путь отречения не для тебя, ибо ты уже умиротворён, во всём и всегда уповая на своего Господина. Путь отречения, о коём я поведал тебе, предназначен для людей несвободных, слишком дорожащих мнением окружающих.

46. Нарада продолжал:

Прахлада остался доволен тем, как мудрец советовал мирянину устроить свою жизнь, дабы раз и навсегда избавиться от тревог. Государь низко поклонился незнакомцу и, испросив дозволения, отправился домой.

майя
вайрагья
служение
сантоша
Прахлада
Нараяна
мотивация
Сева
отрешение
Бхагавата пурана
divider
i
Этот материал доступен по подписке
Откройте для себя сотни часов эксклюзивных материалов, которые поддержат вас на пути духовного роста. Ваша подписка — это мгновенный доступ.
Ваша поддержка помогает распространять духовные знания на благо всех существ.
Статьи
Видья AI
Поиск
Лекции