Намасте!

Качества практикующего: исследование Брахмана и внутреннее подвижничество

01.06.2026
0 мин. чтения
0
Поделиться
Качества практикующего: исследование Брахмана и внутреннее подвижничество

Качества практикующего

Усмирение ума (прапатти-йога)

Монашество, путь монаха


Шветашватара-упанишада

Часть первая

1. Говорящие о Брахмане рассуждают:

В чём причина? В Брахмане? Откуда мы родились? Чем живём? И где основаны?

Знающие Брахмана, (поведайте) — кем ведомые существуем мы в смене счастья и иных (обстоятельств)?


Вопрошание о Брахмане как главное предназначение монаха

Ваша обязанность как монахов — это вопрошать о Брахмане. Где бы вы ни были, чем бы вы ни были заняты, это ваше главное обязательство, главное предназначение пути монашества. Если вы вопрошаете о Брахмане — внешне или внутренне — вы исполняете свои обеты, свой путь, свои обязательства. Ум монаха, ум садху, ум санньяси — это вопрошающий ум. Это не обывательский ум, не притупленный, не поглощённый мирской информацией. Это совсем другой ум, другое мировоззрение — ум в духе вичары, вопрошающий. И он вопрошает не о мирском, не о другом человеке, не о сплетнях, не о политике, не о событиях — он вопрошает о конечной истине, о Боге, об Абсолюте, о Брахмане.

Само по себе такое вопрошание меняет судьбу и делает вас другим человеком. Такие вопросы — это признак редкого человека, потому что редко кто в миру вопрошает о Брахмане. Не бывает так, что вы идёте, встречаете человека, а он спрашивает: «А каковы качества Брахмана, что есть Брахман?» — в магазине, в офисе. Мир потому и существует таким, какой он есть, потому что он не занимается этим, он не вопрошает о Брахмане. Если бы он вопрошал о Брахмане, он был бы совершенно другим. Представляете: политики, коммерсанты собрались и начинают обсуждать — каковы качества Брахмана, что есть Брахман, как Его достичь.

Свойство людей, свойство мира сансары — не вопрошать о Нём вследствие забывчивости. Но поскольку вы садху, стремитесь стать монахами или уже монахи, вы выбрали другой путь — путь вопрошать о Брахмане. Исходя из этого, надо строить всю свою жизнь, все свои отношения как вопрошатели Брахмана, исследователи Брахмана.

Это как если есть учёная среда, астрофизическая обсерватория, и предназначение учёных-астрофизиков — исследовать Солнце. Они смотрят на него в телескоп, делают записи, набирают данные, научные факты — они являются исследователями Солнца или звёзд. Учёный может проснуться среди ночи и смотреть на звёзды, они размышляют о них, разговаривают о них, и звёзды, Солнце привлекают большую часть их внимания. Но вы наблюдаете и исследуете ещё более глобальную реальность — вы исследуете Брахман, Абсолют, Бога. Это более тонкая субстанция, более невидимая, невероятно сложная, невероятно глубокая. Что там звёзды и Солнце по сравнению с Абсолютом? Это ничто.

Вы такие же учёные-исследователи, вы так же должны со временем становиться экспертами, профессионалами. Если учёный двадцать пять лет исследует Солнце, он может рассказать вам всё о Солнце, что доступно научным знаниям. Таким же образом, когда вы исследуете Брахмана, вы должны уметь много рассказать о Нём — всё, что доступно человеческому уму. Но в каком случае вы можете это сделать? Только в том случае, если вы реально занимаетесь этим исследованием — во сне, наяву, во время ходьбы, во время работы, разговора, еды, одевания, раздевания, приёма душа, засыпания, служения, во время всех мелочей.

Вы не исследуете недостатки другого человека — это не ваша специализация, не ваша профессия. Может быть, есть специальные люди, которые занимаются исследованием недостатков, но это другая профессия — пишача, например. Вы не исследуете материальный мир, политику — по крайней мере, не углублённо. Мы делаем небольшое исследование настолько, насколько это нужно для жизни, но главное наше исследование — это исследование Брахмана, исследование Абсолюта, брахма-вичара.

Привыкнуть к такому исследованию означает пребывать в правильном воззрении. Тот, кто пребывает в правильном воззрении, всегда счастлив, всегда имеет широкий, распахнутый, сильный ум. Можно определить: «А, исследуешь Брахман? Всё». Людей, которые исследуют Брахман, интуитивно можно распознать — все они имеют возвышенное, расширенное, распахнутое, свободное сознание, полное ананды, не прилипчивое к материальному, не прилипчивое ни к чему. Это признаки исследователей Брахмана. У каждой категории людей есть свои характерные признаки: признаки криминалитета можно определить — сленг, жаргон, наколки; признаки военных — другие; признаки учёной интеллигенции — третьи; признаки божьих людей, верующих, садху — четвёртые. Таким же образом у нас появляются признаки садху, когда мы исследуем Брахмана.

Это наше главное занятие. И для чего мы его исследуем? Чтобы устранить своё неведение, чтобы избавиться от страдания — потому что мы здесь именно потому, что не исследовали Его как следует раньше.

Цель исследования: от джняна-шакти к освобождению

Мы решили использовать в полной мере это уникальное рождение в теле человека, чтобы исследовать божественную реальность. Любые научные исследования к чему приходят? К тому, что появляются технологии: теоретическая физика рано или поздно приводит к экспериментальной, к технологиям, а затем идёт коммерциализация — в быт приходят айфоны, компьютеры, ракеты. Таким же образом и в духовной жизни: чтобы наши исследования стали нашей мудростью и нашей силой, чтобы теория стала жизнью и освободила нас от неведения, от страдания, от ограничений человеческих.

Вот этот момент, когда джняна-шакти переплавляется в айшварья-шакти, сватантрия-шакти, в крийя-шакти, иччха-шакти, во множество шакти — именно эти шакти освобождают нас окончательно от рабства материального мира. И кроме этого, мы исследуем абсолютную реальность для того, чтобы самим включиться в великий план Абсолюта. Некогда заниматься мирскими делами — есть большая реальность, у неё есть свои планы, своя воля, нам надо её понять, чтобы стать её проводниками. Это и есть принцип служения.

Служение означает, что мы входим в глобальную игру Абсолюта, становясь Его частью, подключаемся к Нему и проводим божественную волю. Все святые являются чистыми проводниками божественной воли. Для этого мы принимаем наши главные обеты:

  • необладание материальными вещами,
  • послушание и служение,
  • безбрачие,

— три главных обета, и пять махавратам — пять великих обетов — для того, чтобы постичь божественную мудрость, исследовать Брахман, добиться результата и проводить божественную волю. Надо помнить об этих обетах.

Монашеская этика и её углубление с годами

Монашеская этика, монашеская дисциплина, монашеское послушание, монашеское служение, монашеская садхана, монашеские обеты, отрешение — всё это с годами не только не должно забываться, напротив, должно выкристаллизовываться, детализироваться, становиться внутренним пониманием. От формального принятия обетов это должно становиться нашей сутью, качествами садху, качествами сиддха, качествами джняни. С годами это не должно слабеть — напротив, должно становиться нашей шакти, нашей силой и нашей мудростью. Монашеская этика с годами должна утончаться.

Не бывает так, что вы живёте рядом, притираетесь друг к другу, и затем позволяете себе общаться не по-монашески. Когда вы это позволите, вашa животная душа испытает радость, но ваша духовная часть души испытает неудовлетворённость — вы её не подпитаете, потому что она питается более высокой работой сознания, монашеской этикой, монашеской культурой. Именно из этого она растёт. Вы как садху будете становиться сильнее, если будете следовать этому и помнить об этом.

С годами это должно становиться менее формальным, но более глубоким по своей сути, более естественным — так, что вам не надо каждую секунду хватать свой ум за руку. В душе у вас появляется алмазный стержень, который не переломить, не перерубить — это ваш дух, самайя и дух садху.

Монашеская дисциплина и садхана

Монашеская дисциплина с годами должна усиливаться. Вы более чётко рассматриваете свой распорядок дня, более ясно видите свои изъяны в практике медитации и концентрации, корректируете их, корректируете свою садхану. Вы рассматриваете свою прану, свои способности к чанкраманам, все детали своей практики. Интуитивно, даже без ведения дневника, вы имеете хорошую садхану, хорошую сессию Махашанти. Вы интуитивно входите в связь с божествами, и все сутры, Бхаджан-мандала, все мантры — как на ладони перед вами. Вы контактируете мысленно с божествами, когда поёте мантры, суть каждой мантры открывается перед вами.

Мантра Гаятри становится связью с абсолютной реальностью, со светоносной реальностью; обращение к Махамритьюнджая, мантра «Гурур Брахма», все другие мантры становятся огнём, который исходит у вас из сердца. Каждая мантра благословляет, каждый бхаджан благословляет, каждое ритуальное действие благословляет. Сутра утренняя, Бхаджан-мандала становятся источниками массы положительных эмоций — возвышенных, благородных, божественных.

Если положительные эмоции не возникают после сутры или Бхаджан-мандалы — это большая проблема, потому что они должны возникать, и душа должна воспарять. Значит, вы должны проанализировать, почему не возникает. Это не беда, но это проблема практикующего, которую надо устранить: проанализировать, как сделать, чтобы они возникали, — может быть, я этого не понимаю, может быть, мой ум не настроен. Когда вы сделаете такую работу, вы будете получать положительные эмоции, потому что смысл ритуальной практики — это получать очень положительные, очень возвышенные состояния.

Вы поёте, делаете подношения, делаете поклоны в благоговейном состоянии ума, делаете восхваления — и душа воспаряет за это время. К концу практики она должна быть насыщена энергиями прославления, восхваления, радости, поклонения, возвышения. Тогда вы накопили заслугу, ритуал состоялся, он сработал, в вашей памяти отложилась ещё одна чистая самскара, которая ведёт в небесные измерения. Это тоже монашеская садхана.

С годами монашеская дисциплина и монашеская садхана раскрывают свои секреты, свои тайны, становятся всё глубже и глубже, если мы их пестуем. Они не ухудшаются — они углубляются, становятся сильнее. Мы как садху становимся сильнее: лучше медитируем, лучше концентрируемся, лучше осознаём, лучше следуем пути самоосвобождения. Бывают препятствия, бывают негативные аспекты, но даже они не должны сбивать садху. Общий вектор — это увеличение мудрости и духовной силы.

Монашеское послушание

Монашеское послушание с годами должно становиться глубже и сильнее, а не угасать. Если в послушничестве было смирение, а прошло несколько лет и оно куда-то исчезло — это неверно. Напротив, оно должно утончаться, становиться более тонким, более внутренним, глубоким — таким, как присуще святым. Потому что уже мы делаем его не по обязанности, а понимаем его важность: это опустошает нас, это открывает нам путь в рай, это делает нас святыми.

Как только мы поймём, что послушание открывает путь в рай и делает святыми, мы будем делать это радостно. Когда мы не понимаем, мы думаем: «Да-а-а...» Эго ведь лучше чувствует себя, когда оно несмиренно, когда не практикует послушание. Но эго путь в рай закрыт, в Абсолют — тем более. Монашеское послушание делает нас по-настоящему пустыми, приближает к просветлению, приближает к нисхождению божественной милости. Но мы должны понять, как делать его правильно — делать радостно, добровольно — и в конечном счёте прийти к полному послушанию божественному «Я».

Обычно послушание божественному «Я» начинается с простого, с внешнего послушания. Иногда человек может думать: «Вот если бы Бога слушаться, божественное послушание, Атман — вот это я бы слушался, а управляющий — чего его слушаться, он такой же, как я». И вот здесь кроется большое заблуждение. Управляющего ведь легко научиться послушанию — у него есть имя и форма, он понятен. А Бога как ты будешь слушаться, если ты Его не видел, не чувствуешь? Очень сложно. Именно поэтому практика послушания строится так, что мы идём от внешнего к внутреннему. Один монах другой традиции говорил: «Нелегко в брате Михаиле увидеть божественную волю» — но стремиться к этому нужно. В этом и заключается практика монашеского послушания, потому что это наша тренировка.

Так же как спортсмен тренирует мышцы, так мы упражняемся в послушании ежедневно. Если мы научимся такому послушанию, мы сможем слышать своё божественное «Я», Атман. Он не слышен именно потому, что мысли мешают, эго мешает, воля мешает, память мешает — слишком много «от себя», слишком много «я, я, я», «я» в приоритете. А послушание смещает этот приоритет, оно говорит: «Вот твоё "я", которое в приоритете, не так важно — попробуй слушать более высокое». Оно перестраивает нашу структуру мышления, систему ценностей так, что мы начинаем ориентироваться на божественный свет внутри себя.

Послушание делает нас по-настоящему свободными. Свободными от кого, от чего? От самих себя прежде всего, потому что истинная несвобода — это несвобода от своих мыслей, от своих тенденций души, от своей воли, от эго. Люди — все рабы своего эго. Послушание вырывает душу из этого рабства. Это не значит, что мы должны всю жизнь слушаться какого-то конкретного человека — вовсе нет. Когда душа созревает, во внешнем мире ей предоставляется всё больше и больше свободы, всё больше и больше полномочий, её сватантрия-шакти начинает совершенно свободно играть. Но тот, кто взрастил в себе истинное послушание, — он пуст, он свободен, он является орудием божественной воли.

Монашеское служение и защита от грубых ошибок

Монашеское служение — это привычка проводить божественные энергии. Монашеская садхана, монашеские обеты отречения — всё это с годами должно расти, делать нас более мудрыми, более сильными, если мы не совершаем грубых ошибок. Мелкие ошибки совершают все — сто процентов. Это такие ошибки, как если вы идёте и зацепились за камень — споткнулись, очистили обувь и пошли дальше. Но грубых ошибок садху должен всячески избегать, прилагая ясность, наставления Гуру, наставления шастр, наставления святых, чтобы защищать себя от них.

Брахма-вичара как основа созерцательного присутствия

Когда наша духовная жизнь так развивается, исследование Абсолюта, исследование Брахмана становится нашим воззрением и перерастает в наше созерцание, в наше осознавание — духовный путь начинает благословлять вас, начинает раскрываться во всей красоте.

Когда мы исследуем Брахман, здесь нужны вивека, вичара, вайрагья, состояние осознанности. Мы должны прилагать такое исследование ко всему — именно это является нашей профессией, нашим главным занятием. Это и есть созерцательное присутствие, потому что присутствие — это именно пребывание в Брахмане, исследовательское сознание, направленное на Брахмана. Одним из аспектов присутствия является вичара: присутствие — это всегда вичара.

Если мы не исследуем Брахмана, нам сложно следовать монашеской этике, поведению, дисциплине, служению, садхане, потому что наше эго всё время входит в противоречие с чем-то, его всё время надо силой воли взнуздывать. Но если мы занимаемся исследованием Брахмана — это легко. Исследование Брахмана даёт дистанцию между собой и миром, между нами и другими, не даёт нам ни привязаться к чему-либо или кому-либо, не даёт власти эго над нами.

Поэтому мы всегда должны исследовать Брахман, сделать исследование Брахмана своим обычным естественным состоянием. Не отвлекаться от исследования Брахмана под предлогом, что у нас много служения. Служения всегда будет много, но это не повод, чтобы не исследовать Его. Напротив, если вы исследуете Брахмана в момент служения, ваше служение будет более эффективным. Дело не в служении, а в том, что надо научиться исследовать Брахмана на фоне действий по служению. Не отвлекаться от исследования Брахмана под предлогом, что вы общаетесь или едите. Это и есть принцип воссоединения естественного состояния осознанности со всеми действиями — когда мы всё делаем путём.

Исследование Брахмана в повседневной жизни и ритрите

Тот, кто исследует Брахмана годами, такое исследование наделяет его силой. Есть некоторая категория людей, убеждённая, что исследовать Брахмана можно только в особых, ритритных условиях — когда ум остановлен и они почти не дышат. Да, существует Раджа-йога, ритритная традиция уединения, у нас она тоже есть и довольно сильная. Но само цепляние за такой подход ошибочно: если вы не выработаете в себе привычку исследовать Брахмана в повседневной жизни, ваша Раджа-йога приведёт вас до какого-либо уровня, а затем вы столкнётесь с глубинами подсознания, со вселенной подсознания. И ваша способность исследовать эту вселенную уменьшится, и сила подсознания захватит вас. Поэтому мы учимся исследовать Брахмана всегда и везде.

Представьте, что прямо сейчас вы уже в ритрите, что вот это и есть ваше подсознание. Раскрою секрет: подсознание обладает не просто сбивающей силой — оно обладает колоссальной сбивающей силой, большей, чем в обычной бодрственной жизни. Похуже, чем когда вы общаетесь; посильнее, чем когда вы водите автомобиль; посильнее, чем на кухне — сильнее, чем всё то, с чем вы сталкиваетесь в повседневной бодрственной жизни, гораздо сильнее. Все отшельники знают это. Ум раскручивается и, ничем не сдерживаемый во внешнем мире, начинает крутить с огромной силой — по шестнадцать часов одну и ту же мысль, одну и ту же обиду. С мирской точки зрения таким людям нужна помощь, надо уже записываться куда-нибудь на приём. И если нет опыта вичары в повседневной жизни, созерцания и отрешения, то ум будет сметён, ум будет захвачен. Поэтому мы воспитываем привычку вичары на фоне сбивающих пран — вот здесь, в повседневной жизни.

Представьте, что повседневная жизнь — это то же самое, что ритрит. Если вы здесь отвлекаетесь, значит, и в ритрите, в глубокой медитации Раджа-йоги, вы отвлечётесь, потому что ваш ум будет генерировать те же энергии. Не будет в подсознании, в ритрите, идеальных условий — не будет. Внешне они будут: ритритная комната, свободное время, практика, расписание — всё, на этом все условия закончились. Внутри комфортных условий никто вам не создаст. Страж Дхармы не придёт и не скажет: «Плохие мысли — вон! Я защитник этого монаха!» Радость, счастье, спокойствие вы будете испытывать только ровно до того времени, пока не коснётесь глубин подсознания, вот этих сбивающих энергий ума. Как только вы коснётесь — весь этот поверхностный комфорт исчезнет, и вам придётся ловить свой ум сачком, возвращать его обратно каждый день, каждый миг, каждую секунду.

И если нет навыка в повседневной жизни самоосвобождения, смирения, внутренней пустоты, веры и преданности, самайи — то этот ум будет летать, порхать как бабочка и жалить как пчела, он будет улетать от вас, вы его будете ловить, и потом он будет жалить вас же в самый неподходящий момент. И ритрит превратится в такое убегание от ума и бегание за умом. Это проверено тысячами людей, сотнями монашеских поколений, ритритных практикующих.

Повседневная жизнь — это тот же ритрит, где мы встречаемся с энергиями наших мыслей: какие-то энергии благоприятны, какие-то выводят нас из равновесия. Мы должны выработать привычку вичары прямо сейчас, во всех аспектах жизни. Мы должны научиться, касаясь энергий, оставаться в пустоте, оставаться в естественной осознанности, оставаться в недвойственности, оставаться в брахма-ахам-бхаве, вере, Прибежище, в самоосвобождении. Научиться легко с ними расправляться, высвобождать свой ум изящно, умело, красиво от любых таких вещей — не убегать от них. В материальном мире мы можем от них убежать, но куда мы убежим в духовном мире, когда столкнёмся с этими же кармами, с этими мыслями в своём ритритном состоянии, в состоянии Раджа-йоги? Нам не удастся от них убежать. Поэтому принцип созерцания, принцип вичары: не убегать, а находясь в присутствии — освобождать ум.

Роль ежедневной садханы

Здесь встаёт вопрос — это очень трудно. Никто не говорит, что это легко, и что есть сила в повседневной жизни иметь такой уровень самоосвобождения. И тогда встаёт вопрос: «А как всё-таки этого добиться?» — встаёт вопрос, что нужна садхана, нужна ежедневная садхана. Если вы три часа каждый день читаете мантру, читаете тексты, ходите в созерцании — у вас появляется некий квант силы, позволяющий практиковать в повседневной жизни. И вот тогда можно сделать вывод: тот, кто каждый день практикует — пусть не очень много, но регулярно, постоянно, достаточно — тот в повседневной жизни имеет достаточно силы присутствия, самоосвобождения, отрешения, смирения. Поэтому каждый монах должен иметь такую регулярную садхану. Она может быть не такой жёстко формализованной, но должна быть постоянной, регулярной в течение дня, всегда.

Шветашватара-упанишада

«2. Время, собственная природа, необходимость, случайность, (первичные) элементы, пуруша — считать ли их источником?

Но сочетание их не (является этим источником) из-за природы Атмана — ведь и Атман бессилен перед причиной счастья и несчастья.

  1. Следовавшие размышлению и йоге видели силу божественной сущности, скрытую (её) собственными свойствами,

Что одна правит всеми этими причинами, связанными со временем и Атманом.

  1. Её (мы почитаем как колесо) с одним ободом из трёх частей, с шестнадцатью концами, пятьюдесятью спицами, двадцатью противоположными спицами.

С шестью восьмёрками, с одними многообразными узами, делящуюся на три пути, с одним заблуждением от двух причин.

  1. Мы почитаем её как реку с пятью рукавами, пятью истоками, могучую, извилистую, чьи волны — пять дыханий, чьё начало — пять чувств.

С пятью водоворотами, с пятью стремительными потоками несчастья, разделённую на пятьдесят (видов) и пять частей.

  1. В этом великом колесе Брахмана, всеоживляющем, всеохватывающем, блуждает «лебедь».

Мысля Атмана и Движущего различными; возлюбленный (же) им, он идёт к бессмертию.

  1. Это воспето как высший Брахман, в нём — триада, (он) твёрдо основанный и нетленный.

Знающие Брахмана, узнав, что (содержится) в нём, погружаются в Брахмана; преданные ему, (они) освобождаются от рождения.

  1. Владыка поддерживает всё это сочетание тленного и нетленного, проявленного и непроявленного.

Не будучи владыкой, (личный) Атман связан, ибо по природе (он) — воспринимающий. Познав божество, он освобождается от всех уз.

  1. (Существуют) двое нерождённых — знающих и незнающих, владыка и не владыка, ибо один, нерождённый, связан с воспринимающим и воспринимаемым предметом.

И (ещё есть) бесконечный Атман, принимающий все образы, недеятельный. Когда (человек) находит триаду, это Брахман.

  1. Тленное — прадхана, бессмертное и нетленное — Хара. Тленным и Атманом правит один бог.

Размышлением о нём, соединением (с ним), пребыванием в (его) сущности постепенно (прекращается) и в конце исчезает всякое заблуждение».

Поведение как основа духовной практики

Итак, как в повседневной жизни поддерживать уровень садханы, уровень вичары и осознанности? Нужно обратить внимание на поведение. Кроме распорядка садханы и практики поддержания осознанности, все мы как-то ведём себя в этой жизни. Мы не можем себя никак не вести — мы всегда как-нибудь, но ведём себя. Поведение — это проявление энергии, это излучение энергии. Такое излучение энергии у нас как у человеческих существ происходит через тело, речь и ум. Существует три проявления тела, три проявления речи — а речь это измерение энергии (праны) — и три проявления ума. Какие это проявления? Мирные, нейтральные, негативные или гневные — можно назвать ещё яростными. Эти девять аспектов исчерпывающе описывают всё, что может произвести человеческое существо. Мы делаем что-либо либо умом, либо речью, либо телом — другого измерения у нас нет.

Когда мы ведём себя каким-либо образом, это либо помогает нам практиковать, либо, напротив, мешает практиковать. Какое поведение благоприятно?

  • Если вы действуете всегда из состояния сострадания к другим, думая о том, как принести благо другому, как принести счастье другому, каждый миг — это очень хорошее поведение, даже в мелочах: когда к вам обращаются с просьбой, говорят что-либо, просто разговаривают — если вы движимы состраданием, желанием принести счастье другому.
  • Если вы умеете обменяться положением с другим, поставить себя на место другого — это тоже хорошее поведение, которое будет помогать вам в духовной жизни.
  • Если вы желаете помогать другим и заботитесь о других больше, чем о себе — это тоже очень хорошее поведение, помогающее исследованию Брахмана.
  • Если вы проявляете уважение к другим как к Абсолюту, как к проявлению Бога, демонстрируете чистое видение — это будет вам помогать.
  • Если вы выбираете слова, применяете речь правильно, выбираете мысли, проявляете правильные мысли — не говоря уже о поступках — всё это будет вам помогать.
  • Если вы стараетесь избегать видеть недостатки и видите только достоинства других, стараетесь не критиковать, а восхвалять других — это будет вам помогать.
  • Если вы уважаете и слушаете тех, кто выше, помогаете тем, кто младше, и дружелюбны с равными — такое поведение будет вам помогать.
  • Если вы по-настоящему проявляете в жизни Четыре Бесконечных — такое поведение очень хорошо будет вам помогать.
  • Если вы приучаете себя заботиться о других, думать о других больше, чем о себе, и делаете смыслом своей жизни служение другим, помощь другим живым существам — такое поведение будет вам помогать.
  • Если вы делаете принцип служения божественному источнику, Дхарме, божественной воле, Прибежищу главным мотивом своей жизни — такое поведение будет вам помогать.

Мотивация бодхичитты и обнуление эго

У буддистов есть взращивание мотивации бодхичитты: перед любыми серьёзными практиками делается акцент на взращивании такой мотивации. Некоторые из них дают клятвы, обеты отказаться от нирваны ради блага других живых существ. Некоторые говорят: «Да буду я последней душой, вошедшей в нирвану, чтобы помогать всем живым существам освободиться». То есть: я игнорирую свою эгоистичную мотивацию в духовной жизни ради того, чтобы проводить более высокое — это и есть божественная воля. Я отказываюсь от счастья своего малого эго ради того, чтобы множество других живых существ были счастливы — это очень высокая мотивация.

Чем выше святой, тем большей такой мотивацией он обладает. С точки зрения эго он — ноль, он полностью отдаёт себя другим. Поскольку он ноль, он пустота; поскольку он пустота, он в сахаджа-стхити непрерывно. Невозможно, будучи нулём, не быть в сахаджа-самадхи — невозможно. Если вы обнулили своё эго, сахаджа-самадхи — вот оно, рядом с вами. Вы не можете быть в эгоистичном состоянии, если вы обнулили своё эго. Созерцательное присутствие, осознавание всегда с вами — и днём, и ночью. И вот этому помогает такая мотивация, и насколько возможно — воспитывать её.

Смирение и свобода от проявления энергии

Если вы пестуете смирение, смирение тоже обнуляет эго и открывает вам внутреннюю глубину. Смирение означает: вы усмиряете эго и ум, обнуляете его претензии, обнуляете его самовыражение, энергию, которая хочет изнутри наружу проявиться. Вследствие этого вы её или не проявляете, или подчиняете более возвышенному, или проявляете, но контролируемо — вы усмиряете проявляемую энергию. Все мы — живые существа, которые проявляют энергию, но смирение — это независимость от энергии. Энергия выражает карму: карма и энергия — это одно и то же.

Все живые существа сильно привязаны к проявлению. У некоторых даже бытует такое убеждение, что если я проявляю энергию — вот это и есть свобода. Как же они заблуждаются. Этот стереотип — шаблон о том, что свобода личности, творческая свобода — это проявлять энергию — является мирским шаблоном. Это не свобода, это рабство, потому что, проявляя энергию, живое существо к ней привязывается, в ней запутывается и становится рабом этой энергии. Кажется, что оно счастливо от этого, но в конце концов оно само несчастно от проявления этой энергии. Свобода — это не проявление энергии. Свобода — это свобода от проявления энергии, это свобода и проявлять, и не проявлять энергию. Это совершенно другая плоскость бытия — независимость от энергии. Ты можешь её проявлять, можешь не проявлять, но ты понимаешь, что дело не в проявлении энергии, дело в невовлечённости, в независимости от энергии. Вот сватантрия-шакти — это независимая от проявления энергия.

Но люди, переполненные кармой, очень сильно зависят от проявления энергий. Они проявят энергию — и почувствуют себя свободными. Они проявят — и всё, а внутренней свободы нет. И чтобы проявлять энергию, им нужны условия, им нужна сцена, им нужны те, кто посмотрит на это проявление — много условий нужно. Но истинная свобода — это свобода или проявлять, или не проявлять, свобода вообще быть по ту сторону энергии, когда энергия послушна.

Например, я могу проявлять себя как духовный мастер, но так же я могу не проявлять, могу выглядеть как мирской человек, просто общаться как мирской человек. Но могу общаться только на духовные темы, пресекая любое светское общение. Я не зависим ни от того, ни от другого. Проявляю я или нет — моя свобода не утрачивается, потому что я понимаю: дело ведь не в проявлении, дело в том, кем я являюсь. И вот смирение — это когда мы перестаём быть зависимыми от проявления, мы перестаём быть рабами проявления.

Анава-марга, джняна-марга и пример Джады Бхараты

Недеяние возможно тогда, когда мы перестаём быть рабами проявления, потому что проявление и формирование идентичности от проявления — это всё анава-марга, то есть проявление эго. Идентичность и проявление на уровне анава-марги сходятся. Идентичность основывается на проявлениях эго на пути анава-марги. Но джняна-марга — это совершенно другое, это вообще другая область, она никак не зависит от проявления. Проявляться можно одним способом, а внутреннюю свободу и мудрость иметь другую.

Например, Джада Бхарата. Джада Бхарата был, наверное, одной из самых свободных личностей на земле в истории человечества. И что? Он нёс паланкин царя. Когда царь побил его, Джада Бхарата дал ему кое-какие наставления, но потом сказал: «Но впрочем, царь, если уж ты так будешь счастлив, если я тебя понесу — я тебя понесу, я буду твоим рабом, если уж ты так хочешь, если ты будешь несчастным, если я тебя не понесу». Джада Бхарата был авадхутой, он был юродивым — с какой стати ему носить царей на паланкинах, казалось бы? Но Джада Бхарата был очень неэгоистичным, и дав наставления, упадешу царю, он сказал: «Царь, если уж ты будешь несчастным оттого, что я тебя не понесу — хорошо, я тебя понесу, потому что моя суть не зависит от этого, кем я буду, как я себя проявлю». Он мог быть рабом, он мог быть свободным, он мог быть кем угодно — но он всегда был свободен.

В Древней Греции один человек — по-моему, Диоген — которого продали в рабство, вышел на торги и сказал: «Продаётся хозяин». Люди подходили и смеялись: «Ты раб, какой ты хозяин?» Он сказал: «Продаётся хозяин, и он ищет себе раба». Ему начали говорить: «Это ты раб, сейчас к тебе придёт купец». Он говорил: «Нет, я хозяин, а вот это придёт раб сейчас и купит меня». На самом деле он был совершенно свободной личностью — он сам себя продал в рабство. Это и есть смирение. Он был независим от этого, потому что внутренняя свобода не зависит ни от каких проявлений. Такое существо, как Диоген, невозможно было ни заковать в кандалы, ни продать, ни купить — это он мог продать и купить любого хозяина, потому что его сущность не зависит ни от какого проявления.

Но в тот момент, когда мы ставим себя в зависимость от проявления, мы попадаемся на крючок сансары, потому что сансара — это материальная энергия, проявление — тоже материальная энергия. Мы связываем своё счастье, свою свободу с проявлением материальной энергии — и вот уже наша свобода в капкане, она попалась. Истинная независимость — это свобода от любого проявления.

Смирение как независимость от проявления: примеры из истории

Святой Франциск, будучи основателем францисканского ордена, нашёл молодого послушника и поставил его над собой, чтобы самому делать послушание. Казалось бы, зачем основателю ордена делать послушание, тем более послушнику? Это и есть смирение: он не зависел ни от своего положения, ни от своего статуса и был способен на это. В тот момент, когда мы становимся свободны от проявления и энергии проявления больше не могут ухватить нас, — как бы мы ни проявлялись, мы будем независимы от проявления. Зависимость от проявления — это определённая клетка. И смирение разрушает эту клетку.

Современный тип западной потребительской цивилизации сформировал образ свободного, независимого, творческого человека, целиком основанный на проявлении. Как это выглядит? Самовыражаться, быть успешным, вести мастер-классы, рисовать, летать на Бали и кататься на серфинге, тусоваться, быть креативным, выражать своё мнение по поводу и без повода — быть таким духовным хипстером с независимым мнением на всё и везде. Но на самом деле это анава-марга. Это не плохо, но с духовной точки зрения это детский сад, это не уровень святых, говорящих о святости. Смирение — следующая ступень — даёт гораздо больше: когда ты не связываешь свободу с самовыражением мыслей, ты вообще не в мыслях, мысли здесь ни при чём. Ты можешь мыслить или не мыслить, мыслить как угодно, — твоя свобода не касается мыслей, она не связана с поведением. Ты можешь быть царём, можешь быть нищим, мести пол — твоя свобода никак не связана с проявлением. Это совершенно другая область.

В эпоху коммунизма, в семидесятые и восьмидесятые годы, при жёстком прессинге советской системы, существовало целое поколение советских дауншифтеров: очень умные люди, интеллектуалы, уходили в кочегары, истопники, сторожа. Они рвали с системой, не желая выражаться через неё. Они понимали, что бороться — тоже не то, и просто выходили из неё. Поэтому можно было увидеть: человек грузит дрова и уголь, а подмышкой у него журнал «Вопросы философии» или Кант. Это садху советского периода. Виктор Цой — он тоже оттуда: был музыкантом и работал в котельной, кидал уголь и дрова, говорил: «Люди получают тепло — я рад, я доволен, я приношу людям пользу». Никаких амбиций проявиться, реализоваться. Не то что современное поколение, которому нужна раскрутка, известность, пиар. Эти люди были совершенно независимы от проявления: пели для Бога, для себя, для других — и ничего не нужно.

Что можно дать сторожу? Что можно дать истопнику в котельной? Какие амбиции у человека, который кидает уголь в топку? Какие амбиции у сторожа, дежурящего сутки через трое за совершенно небольшие деньги? Никаких. Но подмышкой у него томик Канта, Витгенштейна, «Бхагавад-гита». Это смирение, это независимость от проявления. Целое поколение было таким, и я сам вышел из этого поколения, у меня были друзья оттуда. Нет амбиций эго, нет желания проявляться, — есть внутренняя работа и лила во внешнем мире. Лила — неотождествлённая деятельность, которая ещё и приносит пользу другим, исходя из внутренней философии, из внутренних моральных ценностей. Никаких амбиций. Это смирение.

Таким же образом живут тысячи других людей. Если вы готовы всю жизнь готовить прасад и кормить монахов, без каких-либо личных планов и амбиций, — здесь и сейчас, и так всю жизнь, — если вы готовы быть счастливым вследствие этого, то вы можете достичь Просветления. Если у вас есть такая установка, такая готовность, такой уровень смирения — если вы готовы просто всю жизнь мести пол в алтарной или в храме — внутри вас будет идти огромная духовная работа. Потому что ваша внутренняя свобода полностью оторвалась от проявления: проявление ничего не решает, ничего не даёт, я от него никак не завишу. А это значит: я могу быть поглощён Богом, поглощён созерцанием, все силы своей души я могу отдать духовной работе, потому что никакие амбиции и проявления не мешают. Вот это смирение. У смирения много разных граней.

Шветашватара-упанишада: постижение Атмана через подвижничество

  1. Когда познан бог, спадают все узы, с уничтожением страданий исчезают рождение и смерть.

Размышлением о нём (достигается) третье (состояние), с распадом плоти — господство над всем, одинокий достигает (исполнения) желаний.

  1. Следует узнать это вечное, пребывающее в Атмане; ничего не следует знать, кроме него.

В помышлении о воспринимающем, воспринимаемом и Движущем высказано всё. Это тройной Брахман.

  1. Как не виден облик огня, скрытого (в своём) источнике, (но) основа (его) не гибнет,

И он снова добывается в (своём) источнике (с помощью) дерева, — так, поистине, в обоих случаях (постигается Атман) в теле с помощью пранавы.

  1. Сделав своё тело (верхним) арани и пранаву — нижним арани,

Усердным трением размышления (человек) увидит бога, подобного скрытому (огню).

  1. Как кунжутное масло в зёрнах кунжута, как коровье масло в сливках, вода — в русле реки и огонь — в кусках дерева,

Так постигает в самом себе Атмана тот, кто взирает на него в правде и подвижничестве.

Тапасья: подвижничество как ежедневная практика

Итак, когда вы находитесь в монашестве, у вас есть великий шанс постичь Бога. Но это будет возможно, если каждый день в вашем монашестве будет подвижничество — тапасья, аскеза. Как сделать каждый день подвижничеством? С внутренней точки зрения нужно пребывать в состоянии осознанности, в состоянии веры, в Прибежище, не забываясь, в состоянии смирения, в неэгоистичном состоянии. Если вы делаете что-либо в эгоистичном состоянии — это не подвижничество. Но если это делается с верой и смирением, то любое, даже простое действие, неэгоистичное, направленное на служение и благо других, — всё это будет подвижничеством.

Вот что-либо вас раздражает, а вы отрешаетесь от этого — это подвижничество. Вы проявляете возвышенную работу сознания — это подвижничество. Когда другой о чём-либо просит вас, а вы, убирая эго, помогаете ему — это маленькое подвижничество. И всякий раз, когда вы действуете в духе подвижничества, ваши высшие аспекты сознания воспитываются, ваше божественное «Я» нарастает. Жизнь, проведённая в измерении подвижничества, — это путь к святости.

Измерение подвижничества воспитывает высшие контуры души; внутренние божества, скрытые внутри нас, проявляются, обнажаются. Они существуют прямо сейчас, но им часто мешают ум, эго, привычки, кармы, шаблоны ума, желания. Ежедневное подвижничество высвобождает этих внутренних божеств. Вот не сказал, а удержал в уме гневную мысль, хотя ситуация могла бы позволить сказать, — это подвижничество. Проявил смирение в какой-то момент — подвижничество. Помог другому — подвижничество. Оказал внимание другому — подвижничество. Проявил чистое видение даже в нечистой ситуации — подвижничество. Отпустил раздражение, обиду или злость, вместо этого проявив Четыре Бесконечных — подвижничество. Проявил заботу о другом больше, чем о себе — подвижничество. У вас есть возможность каждый миг быть в измерении подвижничества, и для этого не нужно выполнять какие-то великие аскетические практики. В течение дня вы можете выполнять много разных видов подвижничества, если у вас есть настрой и желание его выполнять и вы понимаете, как в любой ситуации можно быть подвижником.

В любой ситуации можно быть подвижником, а можно им не быть — всё зависит от вашего настроя ума. Когда мы подчиняем все наши проявления, все наши энергии божественной воле, высшему божественному «Я» — это подвижничество. Жизнь, полная подвижничества, ведёт к святости, она одобряется святыми и божественными существами. Для такого подвижничества нужны намерение и бдительность по отношению к самому себе.

Лучшая речь та, которая не сказана. Когда вы говорите много — это не подвижничество. Когда вы не говорите больше, чем говорите, — это подвижничество, потому что речь сама по себе пуста. Когда вы говорите только то, что нужно, и не говорите лишнего — это подвижничество, потому что для этого нужно быть очень осознанным. Когда вы думаете то, что нужно, делаете то, что нужно, избегая лишнего, избегая проявлять энергию желаний и энергию эго — это подвижничество. Тогда вы становитесь мастерами. В жизни мастеров нет ничего лишнего: ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова, ни одной лишней мысли. Это поведение профессионала. Если вы видели, как ведёт себя человек, всю жизнь делающий одно дело, — движения отточенные, ни одного лишнего. Примерно так живёте и вы. Такая жизнь — это подвижничество.

Сараха, когда увидел сиддха-йогини дакини, делающую стрелы без единого лишнего движения, распознал в этой женщине сиддха и подвижницу — он распознал по отточенным движениям состояние совершенного присутствия. Оно может проявляться по-разному. Суть в том, что ваша аскеза, ваша антар-тапасья контролирует ваши проявления. Такого человека не видно: он годами может жить рядом с вами, совершенно неприметный, не отличаясь какими-то сиддхами, особыми силами или способностями — просто очень обычный. Но когда наступает время и нужно проявить какую-то миссию, какую-то шакти, он проявляется на совершенно недосягаемом уровне, и все внезапно понимают: «Да, это шакти другого уровня».

У меня был опыт прошлой жизни с похожим переживанием, когда я был сиддхом с двумя телами на вимане. Все не понимали, кто я такой. Там были начальники, большие специалисты, очень занятые люди, а я — какой-то странный человек, никак себя не проявляющий, ведущий себя как обычный. Но на самом деле я руководил всем. Когда встал вопрос спасения всего корабля и нужно было проявить эти силы, — а никто уже ничего не мог сделать, — эти силы были проявлены, и все внезапно поняли, что находятся под руководством другой, более мудрой шакти, которая скрывала себя и не была видна. Таким же образом тот, кто выполняет подвижничество, иногда вообще не виден: он пустой, делает свои обычные обязанности, практикует как обычно. Но когда необходимо проявить шакти, она проявляется на недосягаемом уровне.

Часто бывало так, что в дзен-монастырях мастер вызывал совершенно обычного монаха, но когда тот демонстрировал свою реализацию — отвечая на коан или выполняя какое-либо задание, — мастер говорил ему: «Теперь иди открывай большой монастырь, твоя шакти созрела, ты достаточно пустой, ты достаточно выполнил своё подвижничество». Совершенно неприметный монах, о котором никто не мог подумать, что он просветлён и достиг реализации. Он звонил в колокол, варил рис, мёл пол, а внутри шла духовная работа. Он никому не говорил об этом — только мастер знал и он сам. Всё, достаточно. Это и есть принцип подвижничества. Таким же образом, если вы каждый день исполняете своё подвижничество, реализация будет с вами.

Освобождение от желаний как основа подвижничества

Чтобы выполнять подвижничество, нужно отказаться от желаний ума — не от обычных, естественных, таких как есть или спать, — а именно от желаний ума. Обычно, когда люди, переполненные желаниями, собираются в одном месте, в одном пространстве, через некоторое время они все ярко проявляются. Люди не могут сдержать их: они хотят рассказывать о своей жизни, о своих приоритетах, ценностях и желаниях, каждый считает себя самым главным для самого себя. Они не могут не рассказывать. Даже если им говорить «успокойся», они всё равно: «Нет, ты послушай, ведь это так важно!» — а другой человек точно так же думает, что его важно. Каждый считает свои желания самыми главными и интересными, свои воспоминания — самыми лучшими, свои цели и планы — самыми прекрасными. Потому что это энергия, это карма, и люди не могут не выражать свою энергию — карма их ведёт, они рабы своей кармы, она заставляет, они не могут пойти против своей природы. Человек с криминальными наклонностями в любой среде так или иначе будет принуждён проявить свою сущность. Человек с жадностью в любой среде будет вынужден показать свою жадность. Человек интеллигентный не сможет долго скрывать свою интеллигентность. Внутренняя сущность будет выпирать, карма будет обнажаться.

Таким же образом в монашеской среде, когда люди долгое время живут вместе, сущность каждого выпирает. Но подвижничество — это когда вот эту выпирающую сущность мы убираем, освобождаемся от неё, освобождаемся от желаний — это и есть духовная работа. Когда никакая наша сущность не может выпирать, а если даже выходит — растворяется. И мы годами делаем такую работу, пока не станем полностью чистыми, полностью пустыми.

Для этого Марпа давал Миларепе невероятные задания, даже на грани абсурда. Только Миларепа построил какой-то дом, Марпа говорит: «Извини, я был пьян, что-то я тебе не то сказал». Какой ученик стал бы слушать такого учителя? Но именно так нужно было вести себя с Миларепой, потому что те грехи и кармы, которые были накоплены, по-другому трудно было очистить быстро. А дакини дала Марпе безупречные наставления, как их очистить: если очистить — станет великим святым. Даршан отсечения цепляний, надежд и страхов — вот почему Миларепа достиг такой реализации: он выполнил своё подвижничество. Таким же образом, если мы сможем выполнить своё небольшое подвижничество, мы тоже сможем обрести высокую реализацию. Но для этого его надо реально выполнять каждый день.

Подвижничество — это когда мы не говорим о своих желаниях и предпочтениях ни другим, ни даже самим себе. Когда человек говорит о своих желаниях, предпочтениях, проблемах — это значит, он слишком ими поглощён, они забирают у него массу энергии. На Бога уже ничего не остаётся — всё ушло на свои предпочтения, желания, мысли. А подвижничество — это когда мы их игнорируем, как будто их нет, они не важны: какая разница? Тогда появляется очень много внутренней энергии — огромный запас, который можно пустить на Брахма-вичару, на исследование божественного, на то, ради чего человек пришёл в монашество. Вот это результат смирения, результат внутреннего подвижничества.

Вайрагья: сила отрешения

Когда вы отрешаетесь от желаний, от мыслей о собственной значимости, от своих внутренних данных, у вас появляется свободная сила осознавания, свободная энергия — и эту свободную энергию вы можете обратить на Всевышний Источник. В этом и состоит секрет отрешения (вайрагья).

Почему часто не получается созерцание, не получается самоосвобождение, почему оно не имеет большой силы, несмотря на усилия? Не хватает отрешения, не хватает вайрагьи. Значит, надо зародить намерение: «Да обрету я вайрагью, да обрету я силу отрешения».

Признаки подлинной практики: путь бегуна на длинную дистанцию

Как можно проверить наличие вайрагьи? Человек годами практикует, у него нет метаний ума, он постоянен в служении и в практике, счастлив собственной внутренней радостью, нет никаких выяснений отношений, никаких великих событий — он просто ровно идёт по пути к Богу, шаг за шагом, не сбавляя темп. Он подобен хорошему бегуну на длинные дистанции.

Есть те, кто сразу рвут вперёд: первый километр бегут очень быстро, всех обгоняют — но на седьмом километре уже дышат тяжело, и те, кого они обогнали, дышат им в спину, а затем обгоняют. А впереди ещё двенадцать километров.

Те, кто отрешаются от желаний, не совершают резких рывков. Они живут простой смиренной жизнью, но идут очень уверенно. В их жизни нет захватывающих внешних приключений, нет невероятных событий.

Внешняя непримечательность и внутренняя глубина

Так и у Будды снаружи не было много приключений. Есть картинка, которая показывает жизнь и невероятные приключения Будды: первая картинка — Будда сидит в падмасане; вторая картинка — Будда сидит в падмасане; третья картинка — Будда снова сидит в падмасане. Вот такие они, все невероятные приключения Будды — нет ничего захватывающего снаружи, всё внутри, и всё невероятно тонкое. Всё божественное — оно не снаружи.

Такой человек может быть очень неприметен внешне, но если он отрешается от желаний и ведёт своё внутреннее подвижничество, он уверенно идёт к Пробуждению. Вся его духовная работа не видна, но она проходит очень хорошо.

Это означает, что вы должны быть способны длительное время, никуда не метаясь умом, жить в одном месте, исполнять одно обычное рутинное служение, одни и те же практики — то есть жить совершенно непримечательной монашеской жизнью, абсолютно серой, даже монотонной. Это хорошо. Такая монотонность — это хорошо в любом монастыре. Скука — это хорошо.

Если вы почитаете тибетских мастеров медитации, они скажут вам то же самое. Скука в медитации — это очень хорошо: она показывает, во-первых, всю обусловленность нашего ума, все зависимости нашего ума, а затем разворачивает нас к измерению глубины. Она показывает, что мы не должны зависеть от ума. То, что нам скучно — это показатель зависимости от ума. Скука разворачивает нас к измерению глубины, к ананде, которая не зависит ни от чего.

Просветление — по ту сторону зеркала

Когда вы способны длительное время жить в таком спокойном тихом ритме, в таком распорядке, когда в вашей жизни нет никаких потрясений, всё обыденно и монотонно — внутри происходит глубокая работа. Вы очень хорошо и глубоко укореняетесь внутри, и внезапно начинаются настоящее Просветление, настоящие вспышки Пробуждения, настоящее открытие.

Но они не имеют никакого отношения к материальному миру, к области эго, к области проявления энергий, к области отношений. Это совершенно по ту сторону зеркала — трансцендентное измерение, не связанное ни с чем внешним.

И внезапно вы понимаете:

«А вот в чём дело — всё это не играет никакой роли, всё это не имеет отношения к этой реализации, к Просветлению. Просветление происходит по ту сторону зеркала, в трансцендентной области. Но я не мог постичь этого, потому что вся моя жизненная сила была в этом измерении: я тратил очень много энергии ума, тела, речи на это измерение. У меня недостаточно было вайрагьи, я грезил снами сансары этого измерения, мне не хватало отрешения. Слишком много значения придавал мыслям — своим и чужим, слишком много значения придавал словам — своим и чужим, слишком много значения придавал желаниям. Поэтому не хватало этой свободной энергии».

Смирение и вайрагья идут вместе. Когда у нас есть эти качества, истинно духовная жизнь открывается.

послушание
Брахман
вайрагья
монашество
смирение
вичара
отрешение
Шветашватара-упанишада
подвижничество
divider
i
Этот материал доступен по подписке
Откройте для себя сотни часов эксклюзивных материалов, которые поддержат вас на пути духовного роста. Ваша подписка — это мгновенный доступ.
Ваша поддержка помогает распространять духовные знания на благо всех существ.
Статьи
Видья AI
Поиск
Лекции