Комментарий к тексту Баладжиннатха Пандита «Парадвайта. Основы Кашмирского шиваизма»
Кашмирский шиваизм
Даршаны индийской философии
Баддха, митхья, правилапа-дришти
Продолжаем изучать теорию шиваизма, текст Баладжиннатха Пандита, глава «Парадвайта. Абсолютная недвойственность».
«Монизм является одним из центральных понятий большинства философских школ Индии, но по-разному интерпретируется их представителями. Адвайта-Веданта Шанкарачарьи считается самой известной монистической школой».
Монистические и дуалистические теории
Существуют монистическая теория и дуалистическая. Дуалистическая теория придаёт значение различию Бога и души, субъекта и объекта, сансары и нирваны. Дуалистические теории существуют как в индуизме — например, учение вайшнавизма, некоторые учения шиваизма, так и в авраамических религиях. Все авраамические религии — это дуалистические теории, это называется дуалистический монотеизм. Монотеизм означает — один Бог: у христиан один Бог-отец, у мусульман один Бог — Аллах, у иудеев один Бог — Иегова. Бог один, но кроме Бога есть ещё душа, есть ещё творение, и душа всегда вечно с Богом, она всегда отлична от него. Они находятся в определённых отношениях, но Бог, его творение, Бог и душа — это разные вещи. В этом суть дуализма, монотеистического дуализма.
Есть монистические учения. Монистический — это значит всё одно, существует только одно. Из них самая известная — это линия нашей передачи адвайта-веданта Шанкарачарьи. Другие монистические учения — это учение шиваизма, также есть монистические учения буддизма.
Учение шиваизма — это теистический монизм, это значит есть Бог, только один Бог, и подчёркивается божественность. Адвайта-веданта — это абсолютный монизм, где принцип Бога не подчёркивается, подчёркивается принцип сознания. Буддизм — это атеистический монизм, то есть одно недвойственное осознавание, но это пустота. Оно обладает светоносностью, сверхсознательностью, но эти качества не подчёркиваются — такое ровное, нейтральное состояние (шунья) как сознание. Это различные виды монизма.
Различия между адвайта-ведантой и тантрическим шиваизмом
Основные диспуты ведутся по двум направлениям монизма в индуизме: монизм адвайта-веданты Шанкарачарьи — абсолютный монизм, и монизм тантрический.
Тантрический монизм говорит, что Бог есть всё, он настолько монистичен, что даже не нужно вводить понятие майи — даже энергия есть Бог. В адвайта-веданте мы о майе, об энергии не слишком говорим: «Она иллюзорна и нечего с ней дело иметь. Лучше от неё отделиться, чтобы не впадать в омрачение, не впадать в неведение, и с помощью панча-коша-вивеки, шраваны, мананы, нидидхьясаны искать недвойственное сознание». На майю просто не надо обращать внимание. Если у тебя хватает заслуг, если ты успешен по карме, стань санньяси, отбрось всё, что с майей тебя сильно связывает, или стань ванапрастхой, или карма-санньяси. Не строй планы на эту майю, потому что твоё дело не майя, твоё дело Абсолют (Брахман), твоё дело Бог, а всё, что воспринимается как энергия — есть иллюзия Бога, необъяснимая иллюзия Бога, которая возникает не по причине Бога, а по причине нашего неведения. Это очень высокая, сложная теория.
Другой подход тантрического шиваизма говорит, что Абсолют божественен в своей основе и даже майя божественна, майя не является чем-то другим, она тоже является Абсолютом. Вселенная есть энергия Абсолюта. Энергии присущи эманации, вибрации, потому что он проявляется в виде энергии. Энергия, эманируясь из Абсолюта в виде спанды, бесконечно дробится, но это та же энергия, она не теряет своей абсолютности. Иллюзорность мира, ведущая к заблуждениям сансары — это скорее неправильная интерпретация нашей энергии. То есть энергию не надо игнорировать, её можно делать путём, но правильно — рассматривать любую энергию проявления, мироздания, природы, вселенной, тела, чакр, пран, всего чего угодно как божественную энергию. Пустотную, играющую, наделённую бесконечным потенциалом. В этом учение тантризма, шиваизма — южной ветви нашей традиции, философской интерпретации — расходится с учением северной традиции, с учением Шри Шанкарачарьи.
Но надо сказать, это не противоречие, скорее философские интерпретации, потому что истина может быть одновременно и такой, и другой. Это подобно тому, как северная традиция больше уделяет внимание воззрению, а южная больше уделяет внимание осознаванию и поведению. Северная традиция больше уделяет внимание абсолютной истине, а южная традиция больше уделяет внимание распознаванию Бога в относительной истине. Это как мы в философских диспутах занимаем относительную точку зрения, её обосновываем, потом занимаем абсолютную точку зрения и тоже её обосновываем. Таким же образом эти ведущиеся диспуты следует воспринимать как игру интерпретации, а не как какие-то фундаментальные противоречия.
Если, например, Шанкара и Абхинавагупта встретились, они бы не поругались по поводу Абсолюта. Они бы с уважением вели философские диспуты, просто со своих позиций комментария. Таким образом следует рассматривать разные взгляды — здесь нет противоречия, здесь нет одних еретических взглядов и других им оппонирующих. Эти взгляды все мы уважаем как разные интерпретации и точки зрения.
Бывают люди, которые пытаются по-своему переводить, комментировать, они пытаются усматривать какие-то великие противоречия — здесь нет противоречий. Это различные традиции философского комментирования различных школ, в которых держатся разные традиции. Этот взгляд ведантической адвайты и тантрической пронизывают всю культуру Санатана Дхармы, и каждый садху в той или иной мере он и ведантист, и тантрист. То есть нет таких чистых, кристально прямо адвайтистов или нет таких прожжённых тантристов, которые отвергают адвайта-веданту.
Они всегда следуют этим двум взглядам, потому что эти два взгляда заложены в саму природу явления — это как воззрение и поведение, как относительная и абсолютная истина. Например, Шри Шанкарачарья, основатель традиции адвайта-веданты, пишет комментарии к «Сундари-лахари», тексты «Ананда-лахари», поклоняется Шиве, то есть он демонстрирует взгляды и тантрическое поведение, при этом будучи сам принадлежащим к абсолютно монистической школе, обосновывая её с позиции монизма. Это означает, что сознание святых обладает и таким воззрением, и таким. То же самое можно сказать и о шиваитских святых, которые проповедуют доктрину недвойственности.
Критика адвайта-веданты со стороны других школ
«Несмотря на это, многие индийские мыслители выражают свое несогласие с концепцией монизма адвайта-веданты. Например, Валлабхачарья, вишнуитский мыслитель древности, называет свою доктрину «чистой недвойственностью» (шуддха-адвайта), поскольку, по его мнению, адвайта-веданта объясняет проблему феноменального существования, опираясь на две, взаимно различные, сущности».
Санатана Дхарма всегда развивалась в диспутах, в полемике. Есть базовый канон прастхана-трайя, писания, но истина всегда интерпретировалась, дополнялась различными философами, обсуждалась в их диспутах — и это древняя нормальная традиция. Считается, что если философ (муни), он должен иметь своё философское мнение, свою философскую точку зрения, и если у него нет своей философской точки зрения, то он не муни.
Когда мы слышим, что кто-то дискутирует с адвайта-ведантой, с позиции адвайта-веданты нам необязательно принимать его точку зрения. Мы можем уважать его точку зрения, отличную от нашей школы, но нам необязательно принимать. Допустим, я бы с удовольствием принял диспут с Валлабхачарьей и опроверг бы его, потому что я хорошо понимаю своё учение адвайта-веданты, и я не согласен с ним, у меня есть своя точка зрения как у садху.
Я знаю, что Шанкарачарья не ошибался, потому что он давал очень запредельный взгляд, и с этого запредельного взгляда не надо рассматривать под микроскопом гуны, таттвы, как там энергии, как эти тридцать шесть таттв разворачиваются. Он настолько высоко парил, что всё это неинтересно уже — он смотрел только на Абсолют, а вся вселенная для него была как пренебрежимая величина, поэтому он не слишком вдавался в описания. С другой стороны, шиваитские святые, садху, практикуя с энергией, искали Бога внутри — не трансцендентного Бога, а имманентного, пронизывающего гуны и таттвы, поэтому дали детальную классификацию тридцати шести таттв, видья-таттвы, майя-таттвы, спанды, различных существ, которые населяют это измерение. Просто они демонстрируют другой взгляд.
«Две, взаимно различные, сущности, первая из них известна как брахман, чистое сознание, а вторая – авидья, или необъяснимое неведение. Считается, что обе сущности не имеют начала. По этой причине Валлабхачарья, рассматривая майю как строительный материал брахмана, не считает адвайта-веданту чистым монизмом. Абхинавагупта, выдающийся мыслитель шиваизма одиннадцатого века также находит некоторые логические и психологические недостатки в школе ведантийского монизма Шанкары, и, следовательно, называет монизм своей школы парадвайта, или «абсолютная недвойственность».
Святые других школ могут находить философские изъяны в других интерпретациях, но когда мы следуем своей школе, мы не должны находить изъяны, потому что если мы находим изъяны, значит у нас нет веры, с нашей самайей какие-то сложности, с нашим Прибежищем. Мы должны углублять своё понимание с тем, чтобы, напротив, были способны вести диспуты. Если кто-то видит изъяны, мы могли бы устранить его неведение, указав ему на величие нашей точки зрения или нашей философской школы Шри Шанкарачарьи. Допустим, когда будет дхарма-маха-сабха, если вы хорошо подготовитесь, то вы можете показать достоинство своей точки зрения в соответствии с северной либо южной традицией, в соответствии с воззрением либо поведением, абсолютной или относительной истиной.
«Он специально использует этот термин для отличия от монизма адвайта-веданты, который он тщательно изучает и подвергает критике в некоторых своих работах».
Что произошло? Когда тысячу лет назад Шанкарачарья изложил философию адвайта-веданты, эта философия стала настолько популярной, мощной и повлияла на умы, что все просто изумились и взялись её тщательно изучать. Некоторые взялись критиковать, некоторые начали вырабатывать свои школы, опровергать, потому что она потрясла устои тогдашнего индуизма, который преимущественно был дуалистическим. Поэтому появились различные ответы на вызов школы Шри Шанкарачарьи со стороны вайшнавских традиций, со стороны южных тамильских шиваитских традиций, которые тогда преимущественно тоже были дуалистическими, со стороны буддийских школ. То есть это было настолько мощное сияние, что это повлияло на другие умы. Поэтому к Шанкаре начали писать комментарии представители других школ, представители других религий — буддизма, джайнизма, начали вести эту полемику и обсуждение. Каждый пытался учение Шанкарачарьи проинтерпретировать, найти в нём изъян, извлечь из него пользу, чтобы это учение принесло пользу и его школе тоже, взять на щит принцип недвойственности, но по-своему показать в соответствии со своими особенностями.
Критика концепции авидьи
«Пример этому можно найти в «Ишвара-пратьябхиджня-вивритти-вимаршини», где он говорит, что «понятие абсолютного существования Брахмана, вместе с авидьей в качестве его упадхи нельзя принять за точное представление чистого монизма», так как это подразумевает извечное существование двух сущностей – Брахмана и вселенского неведения, это равнозначно двойственности. Подвергая критике концепцию авидьи как источника мироздания, Абхинавагупта говорит: «Явное противоречие заключено в словах о том, что авидья неописуема и в то же время в описании ее как сущности, которая принимает форму всех бесконечно разнообразных проявлений. Утверждение о том, что ограниченные существа находятся в заблуждении в силу изначального неведения, вызванного авидьей, или божественной энергией, означает, что такую энергию вполне можно описать, и именно так ее и описывают. Кроме того, нереальная сущность не способна создать такое грандиозное представление. Если она действительно способна творить, тогда она, без сомнения, является реальной сущностью, а не кажущейся и неописуемой». В самом начале своего огромного труда он также критикует еще одну из теорий мироздания, а именно понятие иллюзии (виварта). Эта теория имеет два аспекта».
Виварта-вада — учение об иллюзорности мира
Виварта-вада — это учение об иллюзорности мира, которое присутствует практически во всех традициях дхармических религий. Дхармические религии — это не только Санатана Дхарма, это также джайна-дхарма (дхарма джайнистов), будда-дхарма и сиддха-дхарма. Виварта-вада (понятие об иллюзорности мира) пронизывает практически все дхармические религии. Этого, конечно, не найти в авраамических религиях — ни в исламе, ни в христианстве, ни в иудаизме. Это особенность дхармических религий.
Но внутри дхармических религий отношение к миру тоже по-разному колеблется, каждый иллюзорность мира по-своему интерпретирует. Некоторые интерпретируют — например, тантрическая традиция говорит, что иллюзорен наш взгляд на мир, но сам мир не иллюзорен, сам мир есть божественная энергия, а вот наш взгляд иллюзорен. Адвайта-веданта говорит: «Иллюзорен и наш взгляд на мир, и сам мир иллюзорен, потому что один только Брахман существует». Но одновременно она выделяет три типа реальности: парамартхика (абсолютная реальность), вьявахарика и пратибхасика. Одна — это выдуманный мир с помощью нашего воображения, а второй — имеющий под собой материальную энергию (таттвы).
«Эта теория имеет два аспекта. Во-первых, она относится к явлению некого несуществующего феномена, такого как, например, сон или мираж. Согласно этой точке зрения, Вселенная не существует, но лишь кажется существующей реальностью. Виварта может также относиться к некому явлению, которое, на самом деле, является не тем, чем кажется, как, например, верёвка может быть принята за змею, или раковина — за серебро».
Иллюзия может быть, когда вообще чего-то нет, а другой тип иллюзии — когда она является не тем, чем кажется. Это разные виды иллюзии. Например, миража нет вообще, но он кажется чем-то реальным. В случае с верёвкой и змеёй верёвка есть, но она кажется чем-то другим, потому что происходит на неё наложение понятия змеи.
«В соответствии с этим аспектом виварты, Брахман существует, но ложно предстаёт как Бог, ограниченная душа и неживая материя».
Брахман существует, но в состоянии иллюзии он кажется как отдельный, когда есть Бог — трансцендентное существо, есть отдельная душа и есть материя, природа, вселенная, материальная реальность, её законы. Разница адвайта-веданты и тантрических взглядов, монизма и дуализма — в интерпретации того, что же считать иллюзией, единым сознанием, а что считать реальностью. То ли Брахман — это единственная абсолютная реальность, душа не имеет никакого значения, вселенная не имеет никакого значения, то ли следует выделять отдельно Бога, отдельно душу и отдельно вселенную, и каждую из этих категорий признавать вечными, абсолютными, одинаково равностно божественными.
Шиваитское понимание природы Брахмана
«По словам Абхинавагупты, сказано, что виварта – проявление несуществующей сущности. Как она может быть нереальной, когда она проявлена? Никто не обратил должного внимания на это несоответствие. Абхинавагупта замечает, что сущность, явственно проявляющаяся и создающая вселенную, должна быть чем-то реальным и существенным, и должна быть описана соответственно. В своем комментарии к Паратришике, Абхинавагупта настаивает на том, что его точку зрения по поводу творческой природы абсолютной реальности не следует путать со взглядами санкхьи или веданты, поскольку это исключительно шиваитский взгляд.
Истолковывая творческую природу Брахмана в свете шиваизма, он говорит: «Брахман есть одно сплошное целое. Это та сила блаженства, которая проявляет себя вовне наподобие бьющей через край вселенской творческой энергии, заключённой внутри. Безграничное сознание раскрывается во всем проявленном существовании, поскольку слово «Брахман» означает как всепронизывающую бесконечность, так и проявленный мир». Сравнивая такое шиваитское понимание природы Брахмана со взглядами адвайта-веданты, он продолжает: «Брахман шиваизма не то же самое, что Брахман адвайта-веданты, весьма напоминающий нигилистическую концепцию буддизма. Ишвара-пратьябхиджня-вимаршини - самая значительная работа Абхинавагупты, посвященная теоретической стороне шиваизма».
Многие в своё время критиковали Шанкару, называя его переодетым буддистом, скрытым буддистом или хромым буддистом. Имеется в виду, что его теория заимствована от буддизма и немного хромает. Некоторые говорили, что он просто взял буддизм и идею пустоты, переложил на учение индуизма веданты и назвал его Абсолютом (Брахманом).
Но эти теории не выдерживают критику. Почему? Потому что философия адвайта-веданты, философия Брахмана существовала задолго до Шанкары — в упанишадах. Надо открыть упанишады. Когда ещё Будда не родился, упанишады существовали. Как Шанкара мог взять теорию буддизма и сделать из неё адвайта-веданту, когда Даттатрея пять тысяч или десять тысяч лет назад был, Васиштха — это вообще другая эпоха, а Шанкара это совсем рядом, тысячу лет назад всего. Даттатрея, Васиштха, изначальная веданта упанишад — минимум источники десять-пятнадцать тысяч лет назад, и это только письменные источники, а сами они гораздо ещё раньше были.
Древность ведантической традиции
Упанишады были задолго до рождения Будды — веды, упанишады, и там описывается «Брихадараньяка-упанишада», «Иша-упанишада», где описывается Абсолют, описывается Брахман и описывается проявленный Брахман, непроявленный Брахман, «Даттатрея-упанишада». Всё это гораздо раньше буддийских текстов появилось.
Шанкара действовал в эпоху, когда буддизм был очень популярен, поэтому его учение вспыхнуло и затмило буддизм. После того как Шанкара восстановил авторитет адвайта-веданты, буддийские учения начали постепенно из Индии уплывать в Китай, в Японию, в Индонезию, в Тибет в виде ваджраяны, в Китай в виде буддизма махаяны, в Японию в виде дзена.
Шанкара и Гаудапада вели в то время философскую полемику с буддистами, часто использовали их слова, пользовались интерпретациями, потому что культура была одинаковая. Буддийская философия, выйдя из философии индуизма, не слишком чем-то отличалась — ни в примерах, ни в опоре на божеств. Это сейчас они больше отошли, у них сложилась своя культура, своя этика, эстетика совершенно иная, но в то время таких сильных различий не было, поэтому тогда говорили так, потому что часто путали или смешивали даже.
Критика адвайта-веданты Абхинавагуптой
«Рассуждая в «Ишвара-пратьябхиджня-вимаршини» на ту же тему, он подвергает критике адвайта-веданту и учителей буддистского идеализма виджняна-вады, говоря»
Важно понять, когда вы слышите, что кто-то кого-то подвергает критике в философском виде, это не следует рассматривать как критику в принципе, связанную с тем, как у нас принято в мирской жизни. Это не критика из клеш, это не критика из эгоизма, не критика из нечистого видения, это не критика, связанная с омрачениями. Когда философы подвергают критике чьи-либо философские взгляды — это скорее критика учёного, который стремится понять, докопаться до истины. Это совсем критика, не тождественная мирской критике, это не злая речь, не омрачение, ни клеши — это исследование философских истин.
Здесь можно даже использовать термин не критика, а анализ, потому что сейчас общество привыкло к критике. Если мирской человек откроет интернет или включит телевизор, там всегда кто-то кого-то критикует. Россия критикует Америку, Украина критикует Россию, один политик критикует другого. Это мир критичности, связанный с клешами, с омрачёнными состояниями, это весь мир кого-то критикует, друг друга, все критикуют всех, такое тотальное омрачённое состояние. Но философская полемика — это вовсе не омрачённое состояние, это чистое, уважительное состояние поиска истины, совсем другая эпоха, совсем другие отношения.
«Он говорит: «Находя противоречие между единством и многообразием неразрешимым, некоторые мыслители (ведантисты) заявляют, что видимое многообразие необъяснимо, так как оно есть первичное неведение (авидья). Другие же (буддисты) говорят, что многообразие ложно, потому что оно есть результат умственной деятельности (самврити). Таким образом, и те, и другие вводят в заблуждение себя и других. В другой части той же работы он обсуждает этот вопрос подробно и высказывает следующее мнение: «Если утверждать, что единство абсолютного сознания — реальность, и что (проявление) многообразия — следствие нарушения, вызванного авидьей, тогда невозможно решить, кто ответственен за эту погрешность неведения (авидья). Потому что, с одной стороны, как мог Брахман, чистое знание, принять форму неведения, а с другой стороны, на деле нет иного существа, которому может быть присуще неведение.
Абхинавагупта не принимает авидью как необъяснимую сущность. Он утверждает: «Если авидью считать необъяснимой, нам непонятно для кого она необъяснима. С одной стороны, её сущностная природа проявляется, а с другой стороны, она считается «неописуемой». Что же это? Если это означает, что её существование не может быть объяснено или подтверждено с помощью логических доводов, тогда возникает вопрос: что это за логика, которая противоречит непосредственному опыту? Каким образом сущность, сияющая как переживание, может не удостоверяться?».
Далее Абхинавагупта высказывает предположение по поводу теории мироздания адвайта-веданты. Брахман, чистое сознание, обнаруживается как самосущая истина в состоянии нирвикальпа, прямом переживании, свободном от концептуализации, а разнообразие феноменального мира определяется процессом ментальной концептуализации. Он опровергает такой довод следующим образом: «Кто осуществляет этот процесс? Если это Брахман, он оказывается тогда омрачённым авидьей. Кроме него никто не существует. Кто ещё тогда может совершать это?».
В «Дхарма-маха-сабхе» было бы интересно с такими святыми поговорить на философских диспутах.
«Следующий довод по этому вопросу: «Как можно тогда говорить о том, что неконцептуальное знание — подлинно, а концептуальное знание — ложно, если и то, и другое одинаково сияют? В конечном счёте, адвайтисты могут попытаться найти подтверждение своим взглядам в авторитетных ведийских текстах, но Абхинавагупта предупреждает такую попытку: «Если утверждать, что отсутствие разницы устанавливается на основе авторитета священных писаний, невзирая на обыденный опыт, тогда следует сказать, что сами эти писания имеют вес в сфере многообразия, и они же и определяются многообразием».
В заключение, Абхинавагупта говорит: «Если принимать концепцию абсолютного монистического чистого сознания, тогда будет невозможно объяснить, каким образом оно осуществляет не зависящую от него деятельность по поддержанию многообразия форм. Но всё это можно было бы удостоверить и объяснить, если рассматривать его как наделённое свободой в форме самоосознавания». Так Абхинавагупта представляет и рассматривает взгляды школы адвайта-веданты Шанкарачарьи.
Нетрудно понять, почему Абхинавагупта чувствует необходимость разграничить недвойственность кашмирского шиваизма и очевидный монизм последователей Шанкарачарьи, создавая в процессе этой полемики термин парадвайта. Следует указать на то, что основное различие между ведантийским монизмом, о котором говорил Шанкарачарья, и парадвайтой, разработанной мудрецами шиваизма, скорее лежит в сфере логики, нежели в сфере веры».
Это очень важно понять, что различия здесь или противоречия здесь чисто философски логические, это не противоречие веры, не противоречие фундаментальных общих источников, общих взглядов — здесь полное единство. Это не противоречие опыта, это скорее противоречие философского изложения и философской интерпретации опыта, веры и всего Прибежища.
Единство в различии философских подходов
«Как мы уже замечали, ведантийские учителя считали, что источник феноменального существования лежит за пределами абсолютного сознания, и рассматривали его творческую силу как зависимую от внешнего элемента, который они называли неведением (авидья). Учителя же парадвайты были убеждены в том, что эта творческая сила есть сущностная природа абсолютного сознания и источник всего проявленного мира. Учителя веданты, такие как Шанкарачарья и Гаудапада, могли применять дуалистический подход в своей логической аргументации, но их взгляды и практические методы существенно различались. Оба были преданными теистами, как и авторы шиваитского монизма; оба применяли различные формы духовной практики, близкие шакта-упая кашмирского шиваизма, и использовали тантрические методы в своей духовной практике. Вместе с тем, поскольку эти учителя были заинтересованы в опровержении буддистской логики, они тщательно изучали её, и по мере этого отчасти попадали под её влияние.
Так как вышеупомянутые изъяны их философского подхода обнаруживались в логике их основных оппонентов — буддистских логиков — адвайтисты игнорировали эти недостатки и не предпринимали попыток их устранить. В конце концов, участники дебатов не обязаны обращать внимания на обоюдные несообразности. Также следует заметить, что Шанкарачарья прожил недостаточно долго для того, чтобы его логическое мышление достигло полной зрелости. Одной из причин появления несообразностей в работах Шанкарачарьи по логике, на которые указывал Абхинавагупта, может быть тот факт, что большинство из них были написаны в возрасте двадцати с небольшим лет. В дальнейшем, большинство выдающихся адвайтистов, живших после Шанкары, не обращались к работам великих учителей веданты, посвящённым практической стороне философии, а в основном уделяли внимание полемике и логике вместо того, чтобы практиковать учение и на деле пережить подлинную реализацию Брахмана».
Здесь это мнение Баладжиннатха Пандита, это мнение можно легко опровергнуть. Почему? Потому что после Шанкарачарьи был Мандана Мишра, но его победил Шанкарачарья, он не был известен как такой, не стал известен как великий философ. После Шанкарачарьи был Видьяранья, и, когда возникают какие-то недопонимания текстов Шри Шанкарачарьи, считают, что Шанкарачарья рано ушёл и в своих текстах может кто-то неудовлетворён описанием вселенной, его надо отсылать сразу к Видьяранье. Видьяранья с очень большой глубиной расписывает по полочкам принцип творения, гуны, таттвы, как к ним относиться, как возникает неведение, в чём его причина. Если вы знаете Гаудападу, Шанкарачарью, Видьяранью, то вы знаете всю адвайта-веданту.
«Шрихарша, один из знаменитых авторов логической школы веданты, даже хвастливо заявляет о своём предпочтении логических споров практике. Склонность концентрироваться на сложностях логических споров подвела адвайта-веданту очень близко к нигилизму буддистов. Именно благодаря этой тенденции философии адвайты, Абхинавагупта почувствовал необходимость пояснить теистический и абсолютистский монизм шиваизма, который ранее был обнаружен и изложен Соманандой и Утпаладевой. Хотя, вне всякого сомнения, зёрна подобного нигилистического мышления до какой-то степени присутствуют в некоторых важных работах Шанкарачарьи по логике, всё же его выдающиеся труды по практической веданте заслуживают должного внимания. Также нужно учитывать юный возраст, в котором Шанкара написал комментарии к прастхана-траи».
Здесь можно тоже опровергнуть. Кто может сказать, вы можете опровергнуть Абхинавагупту? Вот он говорит: «Да он просто молодой был, написал в двадцать один год основные свои труды, что ему недостаточно не хватило времени познать эту реальность». Для воплощения Шивы возраст не имеет значения, он может родиться в шесть лет и написать совершенные труды, они будут исчерпывающе описывать реальность. Нет смысла судить о джняни с точки зрения телесности, с точки зрения возраста, рождения и прочего.
Парадвайта и божественная творческая энергия
«Без тени предубеждения против взглядов других философских школ Абхинавагупта говорит в «Ишвара-пратьябхиджня-вимаршини», что «если последователь веданты отождествляет авидью с майей и принимает последнюю за божественную силу Брахмана, он также может достичь высшего совершенства». Он также делает подобные замечания об учении господа Будды и перекладывает ответственность за логическую путаницу на более поздних комментаторов. Согласно высшему монизму Абхинавагупты, абсолютное я-сознание — единственное, что существует. Оно есть беспредельное, вечное, совершенное и чистое сознание, исполненное божественной творческой энергии. Этой творческой энергии присуща вибрация, и она активно участвует как в проявлении относительного единства, так и многообразия.
Настоящий йогин, утвердивший себя в парадвайте, видит одного абсолютного Бога во всём многообразии и единстве. Кашмирский шиваизм не считает многообразие иллюзией, подобной «сыну бесплодной женщины», но воспринимает его таким же реальным как относительное единство. Абсолютная реальность сияет в проявлениях относительного единства и многообразия. По словам Абхинавагупты: никто не говорит, что многообразие не существует вовсе в таком понимании недвойственности. Многообразие проявляется даже в том, что лишено всяческого разделения. Эта божественная творческая энергия — основная сущностная природа монистического я-сознания. В своих исследованиях сознания во время глубоких медитативных состояний шиваитские йогины обнаружили, что эта божественная сущность исполнена бесконечного блаженства, игривости и вибрации. В силу её божественной и игривой природы мыслители древности назвали её Богом, а шиваиты — Парамашивой.
Созидание, сохранение, растворение, омрачение и раскрытие — пять основных действий в божественной игре Парамашивы. Он создаёт, сохраняет и поглощает всё сущее. В этом процессе Он скрывает свою истинную природу и является под видом ограниченных существ, заставляя их всё более отождествляться с ограниченным эго. Проходя сквозь бесчисленные рождения и смерти, он, наконец, постигает свою истинную природу владыки, завершая, таким образом, божественную игру. Всё это — проявление его божественной энергии и ничем не отлично от него самого. Итак, ограниченное существо не отлично от Бога, просто скрывающегося в такой форме. Абхинавагупта говорит: «Но всемогущий Господь, способный совершить даже невозможное и обладающий безраздельной свободой, искусно скрывает Своё настоящее «я».
Согласно абсолютной недвойственности парадвайты, он, и только он существует в постоянно меняющихся сценах своего представления. Всё мироздание наделено реальным и вечным существованием внутри Бога в форме божественной энергии его чистого сознания. Как только мироздание становится проявленным как явное феноменальное существование, оно неизбежно имеет начало и конец. Реализованные йогины видят присутствие абсолютного Бога как в мире проявленного, так и в чистом ноуменальном существовании абсолютного Сознания. Шиваитские йогины должны не только знать эту истину, но также по-настоящему чувствовать её. Только тогда смогут они достичь совершенной и полной самореализации.
Бог остаётся Богом в Своих ноуменальном и феноменальном аспектах. Поэт есть поэт даже в глубоком сне. Верховный властелин, вовлечён ли он в мирские дела или безмятежно отдыхает, остаётся властелином. Таким же образом Бог остаётся собой, совершенным в своей божественной силе, даже если он появляется в своём ноуменальном аспекте, поэтому он является богом именно благодаря своей природе, а не в силу своей связи с феноменальным миром. В этом заключается основное отличие между адвайтистским взглядом Шанкарачарьи и парадвайтой Абхинавагупты. Проявляясь феноменально, Бог не подвержен никаким изменениям и трансформации, которую ведантисты, жившие после Шанкарачарьи, называли паринама».
Что такое паринама? Паринама-вада — это другое учение о том, как происходит трансформация Абсолюта в майю. Абсолютная истина в процессе неведения или в процессе эманации претерпевает изменения. Есть изменения, которые не несут изменения трансформации сущностных характеристик, а есть те, которые несут. Согласно Гаудападе все живые существа являются упадхи для Брахмана, упадхи являются сосудом для Абсолюта. Когда абсолютное сознание вливается в сосуд (упадхи), то упадхи скрывает качества Абсолюта, но не меняя его сущностные качества. Это такой тип изменения, который не несёт изменения сущностных качеств — Абсолют не претерпевает изменений, но упадхи только создаёт иллюзию того, что изменения происходят. Например, человек рождается, человек не отделим от Брахмана, человек является Абсолютом, но упадхи, его тело, его пять оболочек создают ложные представления, будто бы он человек, а не Абсолют — возникает неведение.
«Проявляясь феноменально, Бог не подвержен никаким изменениям и трансформации, которую ведантисты, жившие после Шанкарачарьи, называли паринама. По мнению Абхинавагупты, все феноменальные проявления происходят по принципу отражения. Он проповедует реализм, но его реализм не материалистичен и не подразумевает процесса паринамы. Всё мироздание — лишь внешнее проявление божественных энергий. Его энергии сияют в нём как «я», а их внешнее отражение появляется как «это». В этом заключается секрет реальности всех явлений».
Сахаджаяна как неконцептуальная традиция
Когда мы следуем традиции сахаджаяны как высшего, неконцептуального учения, то мы становимся выше концепции, потому что само созерцание не концептуально, и для него философия имеет вторичное значение. Авадхуты пребывают выше любой философии, предпочитая прямо видеть реальность через осознавание. Сахаджаяна — это не философская школа, адвайта-веданта Шри Шанкарачарьи — это философская школа. Традиция шиваизма, например, шайва-сиддханта кашмирского шиваизма — это тоже философская школа. Но сахаджаяна — это традиция сиддхов, она не философская. Вы не увидите теорий сахаджаяны относительно Брахмана, относительно творения вселенной, в принципе их нет. Она не опирается на философии, описания, она не концептуальная, прямая. Она основана на прямом переживании, прямом введении в искомую осознанность.
Другими словами, войти в состояние неконцептуальной осознанности вне ума и ты сам всё поймёшь и про Шанкарачарью и про Абхинавагупту и про всё остальное, так считается. Но, чтобы обладать таким неконцептуальным сознанием высокого уровня, конечно мы должны быть хорошо подготовленными, поэтому нужно хорошо оперировать как философской школой адвайта-веданты Шанкарачарьи, так и интерпретацией шайва-сиддханты. Чтобы, отталкиваясь, создав эти два мощных мировоззрения, которые всегда идут параллельно — это ведантическая и тантрическая, у которых есть различные точки зрения на реальность, но они в сути не противоречат друг другу. Чтобы от них как с трамплина мы могли прыгнуть в истину неконцептуального осознавания сиддхов сахаджаяны.
Сиддхи сахаджаяны в отличие от философов они не дискутируют. Как они говорят: «Хорошо-хорошо, да, вселенная нереальна, согласен», — они понимают, что интерпретация не имеет значения. Ты можешь так интерпретировать, они вам могут одновременно выдать пять философских точек зрения одновременно и скажут, что они во все их свято верят. Но ни одна не реальна, и, по сути, не имеет значения какой из них придерживаться. Это особенность тех, кто способен практиковать сахаджаяну, кульминационную колесницу, — занимать одновременно философские противоположные взгляды. Не идёт речь об ахинее какой-то, ереси какой-то, имеется в виду, что, когда есть философские взгляды даже отличные друг от друга, если вы понимаете принцип неконцептуальной осознанности, принцип обнажённого осознавания, принцип не-ума, вы можете одновременно придерживаться, потому что реальность она именно такая.
Многоплановость божественной реальности
Она не линейная, фиксированная, однообразная, она многоплановая, многозначная, и в отношении неё не действует линейная логика, например, Аристотеля, а всегда минимум действует анеканта-вада (нечёткая логика), а ещё глубже саттарка-логика (логика прямого постижения). В истинной божественной реальности одновременно идут несколько философских концепций, линий, интерпретаций, и при желании их можно расширить — чем сильнее ваш ум, тем шире спектр таких интерпретаций.
Это очень сложно понять и мирскому человеку, и учёному, философу, потому что она предполагает овладение не механистической логикой, Аристотелевой, которой пользуется наука, а как минимум нечёткой логикой. Это логика иррациональных чисел, логика неоднозначности (анеканта-вада) и саттарка-логика (логика прямого мистического постижения) вне ума — то есть совершенно другой логический аппарат.
Это как если есть компьютер «пентиум» девяносто восьмого года, а здесь нужен квантовый компьютер на кубитах, вообще летающий со скоростью света, не мегабайты, а петафлопсы, терафлопы — то есть совсем другие уровни. Философская логика Аристотелева, при помощи которой обсуждаются эти учения, это просто такая логика концептуальная, самая начальная, а здесь нужно говорить: «Просто смени аппарат, возьми более высокое программное обеспечение, и тогда все философские полемики, все философские противоречия они легко решаются. Перейди на уровень саттарка-логики или парасаттарка-логики».
Отличие сиддхов от пандитов
Сиддхи отличаются именно тем, что они оперируют уровнем саттарка-логики и парасаттарка-логики. То есть, допустим, есть пандит, который ведёт философский диспут, и сиддх. Пандит будет излагать прастхана-трайя, авторитетную систему доказательств, искать понятия, копаться в несостыковках, выдвигать свою линию, точку зрения. Что может сиддх сделать?
Он не ведёт полемику, но просто создаёт новую вселенную, в этой вселенной нового пандита — этот пандит полностью с ним согласен, а этого пандита с этой вселенной он просто задвигает так, что из поля зрения убирает, и он мгновенно его побеждает. Этот пандит даже не помнит, о чём речь — то есть просто меняет тоннель реальности. Или он творит новую вселенную, где точка зрения доминирует в качестве основной религии — то есть он просто перебирает варианты вселенной. Где ему надо, он побеждает, где ему надо, он в проигрыше, где ему надо, он формирует ту или иную реальность, потому что он оперирует саттарка-логикой и парасаттарка-логикой и совершенно на другом, на запредельном уровне. Это и есть принцип маха-сиддхов сахаджаяны. У меня по этому поводу написана песня даже, она написана перед диспутами как раз на эту тему — диалог авадхута-сиддха и пандита.
Саткарья-вада и божественное творение
«В этом смысле саткарья-ваду Абхинавагупты можно считать формой духовного реализма. Все мироздание есть материализация божественной воли Бога».
Кто-то знает, что такое саткарья-вада? Это учение о причине и следствии, то есть насколько причина (всевышний Источник) и следствие творения, его вселенная взаимосвязаны друг с другом. Есть теория, которая говорит, что они взаимосвязаны и причина полностью вытекает из следствия, а другая теория — то есть Абсолют и майя, Пракрити (материальная энергия) вселенная, Парамашива и все тридцать шесть таттв творения. Другая теория, которая говорит, между ними нет никакой связи, Абсолют полностью трансцендентен, но не имеет ничего общего с относительной материей и майей. Саткарья, саткарья-вада, виварта-вада, принама-вада — это три важные учения, которые определяют философию как таковую, что веданту, что тантрическую философию.
«Это потрясающее божественное превращение, осуществляемое Богом его собственной свободной волей. В игривой природе Бога нет ничего недостающего, так как он не только полон, но переполнен (парипурна). Все внешние проявления божественной мощи изливаются из этого благодатного изобилия. Бог проецирует свои энергии вовне не потому, что в этом есть некая необходимость, а в силу своей природы и безграничной божественной способности к такому действию. Можно спросить, почему природа Бога такова, но бесполезно подвергать сомнению сущностную природу чего-либо. Было бы абсурдным спрашивать, почему огонь горячий, или почему он светит, или почему обжигает. Огонь, лишённый этих качеств, сразу перестал бы быть огнем. Незажжённый уголь — всего лишь кусочек угля, и его нельзя спутать с огнем. Таким же образом, Бог, лишенный вибрирующего проявления своей божественной творческой мощи, был бы низведен до положения неодушевленного предмета».
Теория спанды и проявление сознания
Проявление, манифестация, вибрация, которая творит вселенную — очень важное понятие в шайва-сиддханте, в других школах, которая говорит о рождении вселенной благодаря спанде (вибрации). Теория спанды, теория эманации очень важна здесь. Эта теория связана с тремя главными силами — джняна-шакти, иччха-шакти и крийя-шакти, и с пятеричными свойствами крийя-шакти, то есть способностью творить, поддерживать, разрушать, сокрывать божественное и проявлять божественное.
Изучая принцип спанды в масштабах Абсолюта, мы затем его начинаем осознавать внутри самих себя как собственное проявление сознания. В философии Бога (Абсолюта) мы на уровне микрокосмоса возвращаем к самому себе, и это вечное взаимоотношение чистого сознания и проявления энергии. Чистое сознание, когда мы созерцаем в пустоте, в махашанти, нет ни одной мысли, мы не двигаемся, есть ровный великий покой, а вот затем начал думать ум, вот затем задвигались мысли, вот затем пошли образы, вот затем мы начали говорить и действовать.
Это можно уподобить спанде, и мы чувствуем, что то величественное, пустотное осознавание, которое было, оно начало затмеваться, потому что внутри нас тоже началось микро-творение. Взаимоотношения сознания и энергии, как уравновесить сознание, энергию, как проявляющуюся энергию очистить и тоже довести до состояния божественности — это наш собственный вопрос в отношении внутренних принципов Шивы и Шакти, энергии сознания и проявления, который каждый из нас должен решить в процессе созерцательной практики.
Сиддхи сахаджаяны что они говорят: «Это не вопрос философии сахаджаяны — это практика», — то есть ты можешь решить этот вопрос не философским способом, только открывая созерцательное присутствие, утверждаясь в природе Ума и вырабатывая свою искусность, взаимодействуя с проявлениями.
Божественная драма противоположностей
«По словам Абхинавагупты: «Если бы всемогущий Бог всегда сохранял бы одну и ту же форму, Он должен бы был лишиться своего сознания и творческой силы, таким образом превратившись в неодушевленную вещь, подобную глиняному горшку. Проявление взаимно-противоречивых понятий, таких как связанность и освобождение, относительное единство и многообразие, неведение и знание — всего лишь части божественной драмы. Абхинавагупта говорит: «Эти родственные понятия связанности и освобождения — неотъемлемые характеристики всемогущего Господа, поскольку концепция различий, по сути, вообще отсутствует в нём». Еще одно различие между взглядами адвайты и парадвайты состоит в том, что адвайтисты могут переживать единство только в состоянии самадхи, в то время как парадвайтисты испытывают его и в обыденной жизни».
Здесь можно легко опровергнуть Баладжиннатха Пандита в чём — что адвайтисты практикуют нидидхьясану, и нидидхьясана ведёт к сахаджа-самадхи, а сахаджа-самадхи практикуется только в обыденной жизни, и она практикуется в состоянии джаграт, в состоянии подступающей концентрации.
Саттарка-логика и прямое постижение
«Поэтому Нарасимхагупта, отец Абхинавагупты, назвал это учение пратьякша-двайта, или прямая непосредственная недвойственность. По словам Абхинавагупты: «Великий учитель Нарасимхагупта, достигший совершенства ума с помощью искусства правильного созерцания, называет это недвойственным восприятием». Абхинавагупта применяет особый вид логической аргументации, который он называет саттарка. Общепринятая система логики (тарка) основана на убеждениях, построенных на повседневном опыте людей, мыслящих в рамках обыденного ума и эмоций (майя). Саттарка же опирается на интуитивные переживания йогинов, выходящих за пределы ограниченного существования и воспринимающих реальность на уровне единства в многообразии (видья). Абхинавагупта показывает, что неодушевлённый предмет не может сам по себе утвердить своё существование, ему требуется помощь извне живого существа для того, чтобы сказать, что такой предмет существует».
Градации познания истины
Ещё можно сказать, почему возникают различные философские системы, различные интерпретации и даже различные религии — потому что существуют разные градации в познании истины и существуют существа, добирающиеся до разных этажей истины. В соответствии с тем этажом, до которого они добрались, они увидели, они честно передали это.
Например, существуют сакалы — те, кто погружены в многообразие. Для сакала очень важно многообразие. Сакалы — это все люди и все живые существа, в том числе и начинающие садху, которые зависимы от майя-малы (от иллюзии многообразия).
Есть пралаякалы — они поднялись над многообразием, вошли в состояние пустоты сна без сновидений (сушупти), и говорят: «Да что это многообразие? Оно не играет никакой роли — вот счастье, вот ананда», — и остановились, подумали, что это абсолютная истина, и тысячу лет находятся в непроявленном состоянии сушупти пралаякала — те, кто реализовал малую нирвану.
Допустим, особо успешный из них, медитируя дальше, поднялись выше состояния сушупти, начали переживать турья, и они стали, например, виджнянакалами — теми, кто реализовал измерение выше сушупти (турья), истинно пробуждёнными джняни, или стали кевала-джнянами, как их называют. Они говорят: «Это что вообще, сушупти не то совсем, вот истина, вот состояние турья — это истинное пробуждённое сознание. Сушупти — это вы просто зависли во сне без сновидений».
Есть другие существа, которых называют видьешварами и махамантрешварами — они вошли туда же, где пребывают виджняна-кевалы, реализовав турью. Они поднялись выше тех, кто пребывает в сушупти, выше пралаякалов, и сказали: «Сушупти, сакалы — это вообще детство, пралаякалы — это те, кто просто застрял в пустоте сна без сновидений, потому что некому им было подсказать. Виджняна-кевалы — да, они святые, реализовали, но есть ещё более высокие состояния, и мы пойдём дальше».
Они реализовали какие-то уровни турьи — ниджананда, нирананда, джагадананда, они пошли выше-выше. Они сказали: «Есть турья, а есть турьятита», — и они поднялись выше, и на этом уровне они овладели уровнем шакти (энергией). Они говорят: «Твоё недвойственное сознание может ещё проявляться в виде энергии (шакти)».
Ещё более высокий класс — сверхбоги, тех, кого называют Ишвары, Шивы — они поднялись выше виджнянакал и овладели шакти творить, поддерживать, разрушать целую вселенную, став новыми Брахманами, они говорят о более высокой истине.
Есть акалы — те, которые вообще не имеют никаких различий, которые очень высоко парят, и каждый, кто добирался на этот уровень, получал опыт, он излагал философию в соответствии со своим опытом. То есть кто добрался до шестого этажа, он излагает истину шестого этажа. Кто добрался до восьмого этажа, он излагает истину восьмого этажа, кто добрался до двенадцатого этажа, говорит с позиции двенадцатого этажа.
Но для кого-то есть и двадцать четвёртый этаж, и сто сорок четвёртый, и он тоже излагает истину, поэтому все эти точки зрения, взгляды на мир, они в каком-то смысле правильны. Когда некоторые говорят, что Господь восседает на небесах в своём дворце в окружении своих последователей, это значит, они излагают постижение Сварга-локи или Махар-локи, постижение райского мира. Когда кто-то говорит, что никакого имени и формы, они излагают сушупти, постижение мира без форм. Когда кто-то говорит, выше сушупти есть турья, они излагают своё мнение. Когда кто-то говорит: «Кроме турьи, турьятита есть ещё оперирование шакти, можно ещё эманировать, иллюзорные тела создавать, миры, и проявлять джняна, иччха, крийя-шакти и пятеричную крийю», — они говорят с позиции махамантрешваров, с позиции Ишвары.
Каждый реализовал ту таттву, на которую он был способен, каждый её изложил, поэтому существуют разные интерпретации, точки зрения. Начиная с виджняна-кевал наступает освобождение, то есть, если вы ставите целью освобождение, то не так важно, какой философии вы придерживаетесь — вы всё равно его достигаете, освобождения.
Вопросы и ответы
Вопрос: А одного уровня достижения? Просто Шанкарачарья был в своих условиях, а Абхинавагупта в своих.
Это сложный вопрос — постигать таких святых такого уровня. Мне кажется, что Шанкарачарья говорил с позиции акал. Абхинавагупта мог говорить с позиции махешвар, но обсуждать это очень сложно. Это очень невероятные, очень великие позиции, то есть никакой пандит в этом мире вам не сумеет объяснить это. Возможно, кто-нибудь подготовит очень обширный труд их монахов учёных или учебного отдела доклад на конференцию по проникновению и сравнению взглядов Шанкарачарьи и взглядов Абхинавагупты.
Вопрос: Гуруджи, если йогин достигает такого высокого уровня, ему ещё хочется об этом говорить, а сиддхам не хочется об этом говорить, они говорят: «Просто находись в этом и сам всё поймёшь, пребывай в сахаджа», — то есть, значит нужны эти философские системы и нужно такое многообразие?
Да, нужно.
— Потому что просто энергия проявляется, её нужно куда-то деть, и вот они об этом говоря. Значит это нужно?
По-разному можно позиции интерпретировать. На самом деле, когда йогин достигает освобождения, ему не нужно ничего. Но дело в том, что освобождённые существа даже когда говорят — это не они говорят, когда они пишут — они ничего не говорят, они ничего не пишут. Их энергия проявляется таким образом, и другим кажется, будто они говорят. Это как солнце не посылает специально лучи, чтобы расцветали цветы, прогревалась вода для людей — это его свойство. Таким же образом свойство просветлённого сознания создавать эманации, но само оно в этом не участвует.
Второе — есть ещё сострадание, из сострадания к омрачённым живым существам есть принцип также Ануграхи, проявление божественной воли. По мере своего просветления каждое живое существо чувствует как бы свою обязанность проводить божественную волю, ниспосылать лучи Ануграхи в более низкие миры, а это проявляется уж как у кого получится — в виде текстов, учений, лекций.
Вопрос: То есть, правильно я понимаю, что, изучая разные философии, мы просто как книгу читаем священные тексты, получаем шастра-крипу не ради самой философии, а ради получения энергии?
Да, это воспитание тонких контуров сознания, получения благословения, то есть для нас, в нашей традиции есть особое уникальное отношение к философии. Это не концептуальное, потому что сахаджаяна — это не философская школа, в ней нет философских постулатов, она опирается на адвайта-веданту и на тантризм сиддхов. Собственной философии нет, она чисто практическая, они говорят: «Практикуй и всё поймёшь», — то есть занимайся созерцанием.
Абсолютное сознание как основа реальности
«Это напоминает знаменитую дилемму Беркли по поводу дерева, падающего в лесу. Если при этом не присутствует одушевлённое лицо, производит ли это падающее дерево шум? Шиваиты сказали бы: «Да, шум есть, так как все это происходит внутри абсолютного сознания и засвидетельствовано им». Это учение полагает, что только сознательное одушевленное начало имеет независимое существование. Оно направляется к некому неодушевленному предмету, принимает его форму и проявляется в виде этого предмета. Таким образом, проявленный неодушевленный предмет считается реальным. Тем не менее, представляется, что такой предмет имеет более реальную и чистую форму, когда он сияет внутри сознания какого-либо живого существа, где, можно сказать, он и существует в действительности. Наконец, неодушевлённый предмет вечен, и потому абсолютно реален, только внутри самого безграничного сознания. Как предельное, так и беспредельное сознание может проявляться как познающий субъект, как все инструменты познания, и как познаваемый объект. Это доказывает две вещи: первое — только сознание имеет независимое существование и второе — только сознание сияет как мир явлений».


