Намасте!

Преодоление обусловленности и закон кармы в Йога Васиштхе

25.05.2026
0 мин. чтения
0
Поделиться
Преодоление обусловленности и закон кармы в Йога Васиштхе

Комментарий к тексту «Йога Васиштха. Глава 5»

Качества практикующего


Природа реальности: сознание без разделений

Существует одно лишь бесконечное сознание, без разделений на субъект и объект. В нём разнообразие только воображается. И то, что воистину не затрагивается страданиями, верит, что оно несчастно. Точно так же, как тот, кто верит в то, что видит привидения, — видит его.

Мы должны попытаться понять эти слова не интеллектом, а гораздо более тонким инструментом. Шравана — это процесс слушания ведических писаний, авторитетных текстов передачи от Гуру или личных слов Гуру. Но мы должны стараться пребывать в состоянии шраваны не умом, а использовать более тонкий инструмент. Внутри нас есть более глубокое сознание.

Если мы скажем, что всё есть одно бесконечное сознание, на уровне ума это останется просто концепцией. Это прояснит кое-что на уровне интеллекта, и это очень хорошо, но этого мало. Освобождают не концепции, а глубинное сознание за концепциями — когда мы можем не говорить, что всё есть бесконечное сознание, а просто быть в этом. Просто чувствовать, настраиваться, осознавать это, созерцать это прямо сейчас. Не надеяться, что когда-нибудь в будущем мы как-то придём к этому. Прямо в данный момент входить в это, познавать это. Нам надо понять, как это делать, и сделать это своей жизнью, своей непрерывной практикой.


Освобождение через пробуждение внутренних божеств

Из-за силы воображения разума кажущиеся взаимоотношения становятся действительной силой. Высшее Я не затрагивается болью и удовольствиями, но, считая себя телом, оно подвергается восприятиям тела. Отказ от такого невежественного утверждения и есть освобождение.

Когда же можно отказаться от невежественного утверждения «я есть тело»? Если мы будем просто повторять идеи «я не есть тело», уму всё равно — это всё равно состояние обусловленности. Мы должны попробовать осознать это.

Такое осознавание происходит, когда внутри нас расцветают божества — пробуждаются внутренние божества. Когда мы переживаем преданность, вдохновение, возвышенные эмоции, любовь, красоту, торжественность, расширенность — всё это пробуждение внутренних божеств. И мы должны понять, каким образом пробудить этих божеств. Тогда мы сами поймём изнутри: «Да, я не есть тело, я есть что-то большее, я есть гораздо большее, чем это тело. Я есть безграничное Сознание, но я использую это тело, я локализован в этом теле, но я одновременно и бесконечен».

Нашу практику созерцания обязательно должны сопровождать вдохновляющие переживания. Если мы поймём это только на уровне философии и интеллекта, но не будет вдохновляющих переживаний, возвышенных эмоций, преданности, сострадания, радости, веры — всё это останется неодушевлённым. Такие возвышенные переживания возникают как результат благословения, как результат веры.

Поэтому, слушая Мастера, слушайте не только Его слова и философию — просто настраивайтесь на более возвышенные эмоции, на вдохновение. Это и называется преданностью. Когда мы поём текст, призывая божество, настраивайтесь на то, чтобы уловить аромат этого божества, эту вдохновляющую волну, эту утончённость, играющую красоту, спонтанную ясность, безграничную пространственность, силу, нечеловеческую мудрость. И когда это расцветёт в потоке вашего сознания, вы начнёте ощущать это изнутри — это станет вашим обычным состоянием. Это очень тонко, как аромат цветка уловить. Но когда вы его улавливаете, вы понимаете: да, как красиво.


Как не расплескать нектар осознавания

Те, кто не поддался отождествлению себя с чем-то и привязанностям, быстро освобождается от страданий.

Когда вы уловили этот аромат — а это называется раса, или даршан сахаджа-стхити, то есть естественное состояние, переживаемое впервые, — надо не поддаться и снова не отождествиться.

  • Не поддаться зову тела, зову плоти.
  • Не поддаться зову эмоций, инстинктов, инстинктивного ума.
  • Не поддаться зову эго, которое любит всё себе, для себя, во имя себя: «я главный, я важный».
  • Не поддаться зову мыслей и концепций — желанию всё быстро концептуализировать, отрефлексировать, вписать в схемы, присвоить, положить в копилку и забыть.

Это всё будет бесполезно. Просто оставаться и быть в этом аромате, быть к нему внимательным. Внимательным, внимательным, внимательным — очень утончённым. Не спешить бежать в отношения, не терять эту внимательность ради отношений. Не спешить бежать в нужды тела, в образы, в звуки, в запахи. Можно сказать себе: «Я подойду к этому позже». Чтобы между вами и всем этим была дистанция, в которой вы остаётесь внимательными к этому аромату и возвышенному состоянию.

Поэтому садху ходит аккуратно, живёт осторожно — не потому, что он пугливый человек, а потому, что он вынашивает это как некую великую драгоценность, как вазу с нектаром, боясь расплескать. И даже если что-то пойдёт не так, он не обращает на это внимания — это не главное. Даже если вас кто-то задел локтем, или не положил лишнюю ложку прасада, или вам не досталась красивая одежда — это всё не важно. Какое это имеет значение для садху? Вы что, за этим пришли? Нет. Вы садху. Для вас важно не расплескать этот нектар.

Вот так живёт садху. Не важно — в отношении себя. В отношении других — надо заботиться. Если вы подумаете: «Не надо заботиться о других, я буду держать нектар осознавания, а другие...» — это будет неправильно, это будет в пользу вашего эго. О других надо заботиться. Речь идёт о цеплянии за себя, о привязанности к эго — вот о чём не надо спешить. Спешите осознавать, спешите удерживать этот аромат, поддерживать практику.


Действие вне обусловленности

Обусловленность является зародышем старости, смерти и заблуждений. Когда она прекращает действовать, человек выходит за пределы заблуждений. Ограниченный разум создаёт оковы даже у аскетов. Неограниченный — чист даже у семейного человека.

Надо приучить себя действовать не из обусловленности, не из майи, из иллюзии. По крайней мере, не спешить действовать из этого состояния. Сначала надо спросить себя, прежде чем что-либо сказать или сделать: «В каком я состоянии нахожусь? В майе, в иллюзии, в обусловленности — или я в вере, преданности, в созерцательности, в недвойственности?»

Очень важно, из какого состояния мы говорим. Если мы не бдим это, у нас могут появляться критические мысли о других, осуждающие или дисгармоничные слова, нежелательные желания. Но всё это — следствия обусловленности. И надо сказать уму: «Если ты обусловлен, лучше тебе не проявляться. Лучше молчи. Вот когда ты полностью выйдешь из обусловленности, тогда давай что-нибудь. А так — проявляйся по минимуму. Твоё проявление никому не надо. Мне не надо и другим тоже. Ты в обусловленности — зачем тебе проявляться? Хочешь новую карму? Ты зачем пришёл сюда? Освобождаться. Поэтому молчи».

Поэтому мы молчим в ритрите и стараемся останавливать ум, чтобы он не проявлялся. Учимся жить вне обусловленности. А когда мы выходим из ритрита, стараемся сохранять это состояние. Очень важно не забыть ритритное состояние, не забыть возвышенное состояние. Какое бы служение мы ни делали, в какие бы отношения ни попадали — не входить в обусловленность. Как только вы вошли в обусловленность, вы уже потеряли цель жизни, смысл своего духовного пути, вы снова соскользнули. Надо бороться за то, чтобы действовать из духовного состояния, а не из обусловленного, даже если это порой трудно.

Когда трудно — это трудно только тогда, когда есть цепляния. Если цепляний нет, в чём трудность? В монастыре жить очень просто, если ты садху. Садху не нужно много, садху не ищет никаких амбиций в миру, садху не нужно много материального. Садху нужен Бог, нужна садхана. Садху даже не зависит от самовыражения. Садху самодостаточен, целостен, ему всё легко, потому что он заботится о том, чтобы всегда быть в осознанном и необусловленном состоянии, и это его первоочередная забота. Но как только он забывает об этом, он теряет своё состояние садху. Всё, кроме победы над обусловленностью, — не важно или не так важно. Это должно делаться в обычном, автоматическом режиме, исходя из правильного состояния. И чем опытнее садху, тем он понимает, насколько это важно.


Воображаемые ограничения и единственная проблема

Ограниченный разум — это несвобода. Освобождение — это свобода от обусловленности. Самоограничение, которое подразумевает воображённое разделение, — это единственная причина и свободы, и несвободы.

Мы сами накладываем на себя самоограничения, и Васиштха говорит, что эти ограничения воображаемые. Например, нам не нравится, как какой-либо человек что-то делает, и мы чувствуем беспокойство по этому поводу — но это мы сами себя ограничили рефлексией и оценочными суждениями. Или нам не нравится, что происходит что-либо в мире — мы сами себя ограничили, потому что породили представления о том, как правильно, а как неправильно. И поскольку мы их породили, мы теперь вынуждены в этом двойственном состоянии всё видеть: одно поддерживать, другое отвергать. Мы сами стали заложниками, а потом рабами своего ума.

Садху стремится освобождаться от иллюзий, от ложных представлений. Проблем никаких никогда нет. Есть только одна проблема, если проблемы есть: мы не танцуем в экстазе самадхи. У нас одна только проблема. Если вы танцуете в экстазе самадхи, всех остальных проблем нет — они игровые. Если вы не танцуете в экстазе самадхи, то, конечно, есть миллион разных проблем, и они будут продолжаться.

Тогда выходит, что главный вопрос — это как танцевать в экстазе самадхи. Если вы просто начнёте танцевать, изображая экстаз, думаю, это вряд ли поможет. Потому что танец в экстазе самадхи присущ мастерам, сиддхам. Он не обязательно выражается внешне — это состояние души.

Чтобы танцевать в экстазе самадхи, нам надо понять: это возможно только тогда, когда мы поглощены Богом, поставили Бога в центр своей жизни и не поглощены собой, когда мы отбросили себя и всякую идею «я». Как же поставить Бога в центр своей жизни? Сразу скажу: Бог — это не то, что можно передвигать. Вы не можете поставить Бога в центр своей жизни просто потому, что Он и так уже является вашим центром, Он не будет подчиняться вашим желаниям. Но это такое выражение, которое указывает на то, что мы можем Его призвать, мы можем к Нему обратиться со всей верой, искренностью и любовью. И мы можем сделать это своей каждой секундой:

Господь, даже как бы Ты меня не искушал, я всё равно не забуду Тебя. Как бы Ты меня не испытывал, я всё равно не оставлю Тебя. И даже — я не полагаюсь на то, что я Тебя не оставлю. Лучше Ты меня не оставляй. Потому что я достаточно глуп ещё и невежественен, и молод в сансаре, чтобы заявлять, что я Тебя никогда не оставлю. Лучше Ты меня никогда не оставляй. Я полагаюсь целиком на Тебя. И единственное, что я буду делать всегда, — это призывать, призывать, призывать Тебя. В какие бы сложные условия меня ни ставила карма — никогда меня не оставляй. Каким бы бешеным не был мой ум, как бы меня ни одолевали мирские желания — я не устану Тебя призывать. Как бы сильна ни была моя тупость, моё неведение из-за накопленных карм — я никогда не устану Тебя призывать. Куда бы ни шло моё хитрое эго по пути привязанностей — я не променяю Тебя на эти привязанности. Чтобы мне ни трубил мир о своей важности и всех делах, которые там происходят — я буду думать о Тебе. Чтобы мне ни рисовало моё подсознание — я буду призывать Тебя и не буду очаровываться теми картинками, которые оно рисует.

Это то, что мы можем делать ежесекундно, всегда.


История о царе Видехи Ангатии: введение

Далее следует история о царе, мудреце Кашьяпе и Нараде — история о том, как царь впитал ложное воззрение и как затем в нём раскаялся. Эта лекция читалась примерно в 2002 году в Дивья Локе.

Когда-то царствовал Видехи Ангатий, доблестный воитель, казною был богат и войском, имел в достатке колесницы. И вот однажды светлой ночью настал осенний праздник и отмечали полнолуние. Он созывает приближённых, учёных, знающих, умелых и в обращении учтивых. Здесь был Алата-воевода, а с ними Сунама и Виджая. К ним царь с вопросом обратился: «Скажите, чем бы нам заняться? Сегодня праздник полнолунья, на чистом небе месяц светит. Как можем мы себя потешить, воспользоваться этой ночью?»

Тогда Алата-воевода царю ответил самым первым: «Вели к воинам собраться, поднимем войско по тревоге и всей несметной силой ратной отправимся в поход, о кшатрий. Не всех ещё мы победили, а победить бы всех хотелось. Поэтому я предлагаю помериться с врагами силой».

Услышав это предложенье, Сунама с ним не согласился: «Твои ведь недруги, воитель, сегодня съехались в столицу и не злоумышляют больше, но признают твоё главенство. Сегодня праздник — не забудьте. Не вижу смысла я в походе. Не лучше ли нам поскорее отправить слуг за угощеньем, призвать певцов и музыкантов и наслаждениям придаться».

Итак, картина: сидит царь, не знает, чем ему заняться. Собирает советников, и они выдвигают ему разные идеи. Один говорит: «Давай нападём на кого-нибудь» — ведь забота царя расширять своё государство, свои земли, осуществлять экспансию и укреплять авторитет перед другими царями и народом. Другой говорит: «Неудобно — они все приглашены на пир, они твои почётные гости, у тебя мир с ними, это будет вероломство». Третий говорит: «Давай развлечёмся, пригласим танцовщиц, женщин, вино, хорошо посидим вечером».

Нормальная жизнь нормального эго. Но это эго полностью в сансаре, и его сущность — это неведение. Неведение присуще, к сожалению, как царям, так и генералам, крестьянам и простолюдинам — все ему подвержены.

Выбор царя: встреча с подвижником

Услышав предложение о развлечениях, Виджая с ним не согласился:

Услада, государь, не новость — ты их всегда себе доставишь.
Нам наслаждения привычны, а радости от них немного.
Нам нужен брахман или шраман, наставник и учитель дхармы.
Он нас избавит от сомнений и даст благие наставленья.

Услышав это предложение, царь с одобрением воскликнул:

Виджая предлагает дело, его намеренье удачно.
Нам нужен брахман или шраман, наставник и учитель дхармы.
Он нас избавит от сомнений и даст благие наставленья.

Тогда воевода Алата сказал:

Живёт у нас в оленьем парке из рода Кашьяпы подвижник,
по имени достойный Гуна, он проповедует умело и окружён учениками.
Нагой он ходит без одежды, его считают люди мудрым.

Услышав речи воеводы, царь Ангатий послал за возницей:

Готовь, возничий, колесницу — мы в парк немедленно поедем.

Тот быстро подал колесницу с сиденьем из слоновой кости; серебряною окаймкой она сияла и сверкала, как полная луна на небе. Четвёрка рысаков в упряжке — как на подбор, все белой масти, на бегу быстры как ветер, при том совсем не норовисты. Всё было белым: кузов, кони, царский зонт и опахало. В сопровождении приближённых царь выехал на колеснице и был прекрасен, словно Чандра. Скакали верховые следом и сабли наголо держали.

Так ехал царь не больше часа. Затем сошёл он с колесницы и с приближёнными своими пришёл туда, где жил подвижник. Кругом ученики сидели и брахманы, текла беседа. Царь никого не стал тревожить — здесь он не мог распоряжаться. Окружённый всяким людом, он уселся неподалёку на мягких набивных подушках, расположился поудобнее и вежливо беседу начал:

Всего ли у тебя в достатке и крепок ты теперь здоровьем,
как добываешь пропитанье, не трудно ль жить тебе, почтенный,
не болен ли какой болезнью, не жалуешься ли на зрение?

Подвижник отвечал царю Видехе, преданному Дхарме, учтиво:

Всё у меня благополучно, болезни мне не докучают.
А ты здоров ли, царь Видехи? Тебя не донимают бунты,
а рысаки твои здоровы, не поломалась колесница,
не мучат ли тебя болезни? Они нередко губят тело.

Так царь Видехи и отшельник приветствиями обменялись. Царь времени не тратил даром и тотчас перешёл к расспросам — о том, чему ему держаться, о смысле дхармы и о пользе:

Как почитать согласно дхарме отца и мать, ответь, подвижник?
А как нам быть с учителями, каков наш долг перед семьёю,
как относиться к старшим нужно, а как к отшельникам, монахам,
как обращаться нужно с войском, чего держаться в управлении,
как правильно исполнить дхарму, чтоб после смерти быть счастливым?
Как те, кто нарушает дхарму, в ад попадают после смерти?

Нигилистическое учение Кашьяпы

На вопрос царя Видехи ответил подвижник Кашьяпа:

Скажу я истинную правду, внимай мне, государь, прилежно.
Хоть следуй, хоть не следуй дхарме — плода не будет никакого.
Не существует того света, никто оттуда не вернулся.
Нет, государь, покойных предков, родителей не существует.
Учитель бесполезен в жизни. Того, кто буйный от природы,
не сможет усмирить учитель. Все существа равны друг другу,
и старших почитать не нужно. В труде стараньям нету смысла,
а мужество всегда бесцельно. Все существа судьбой влекомы,
как бичевой влекома лодка. Что суждено, то и получишь,
плодов даяний не бывает. А приношенье бесполезно,
ни власти нету, ни усилий. Кто поглупей — дары приносит,
кто поумней — их получает. И все глупцы в самообмане
невольно одаряют умных. Всего семь сутей существует,
они неразложимы, вечны: земля, вода, огонь и воздух,
затем несчастие и счастье, душа считается седьмою.
Никто их разложить не может, несокрушимы эти сути,
и истребить их невозможно — ведь меч проходит между ними.
Кто рубит голову на плахе, не задевает эти сути —
как можно видеть здесь убийство?
Пусть восемьдесят кальп минует, потом ещё четыре кальпы —
тогда все доши чисты будут, нет раньше срока избавленья,
какие ни блюсти обеты. И сколько б ты добра ни делал,
освобожденье не ускоришь, а можешь нагрешить без меры —
освобожденье не замедлишь.
Очистимся мы постепенно за восемьдесят кальп и дольше.
Не побороть необходимость — ведь море на берег не выйдет.

Итак, царь пришёл к аскету, но этот аскет оказался довольно странным — нигилистом. В Индии было много разных школ, и некоторые из них были материалистическими: например, чарвака, локаята, адживики — у каждой были свои философские взгляды. Этот аскет придерживался нигилистических взглядов на закон причин и следствий. Можно сказать, он пребывал в воззрении пустоты, всем остальным — в том числе законом кармы — пренебрегал. Именно такую «дхарму» он и передал царю.

Реакция слушателей: воевода и раб

Послушав поучение Гуны, сказал воевода Алата:

Признаюсь я, ученье это мне кажется правдоподобным.
Я помню прошлое рожденье, предшествующее этой жизни.
Я был забойщиком скота в ней и был как Пинкала известен.
В Варанасе, великом граде, я совершил грехов немало,
без счёта резал скот на мясо — свиней, овец, козлов, баранов.
Но после смерти я родился богатым, сыном полководца.
А значит, нет плодов злодейства — иначе быть бы мне в кромешной.

Неподалёку сидел раб по прозванию Биджека. Он пришёл послушать Кашьяпу, хотя и постился в полнолунье. Услышав учение Гуны и слова воеводы, он тяжко воздыхая заплакал горькими слезами. Его окликнул царь Видехи:

Скажи, любезный, что ты плачешь? Ты удручён какой-то вестью,
что тяготит тебя — откройся.

Внимая царскому вопросу, Биджека ответил правдиво:

Ничто не тяготит мне душу, послушай, царь, что расскажу я.
Я помню прошлое рожденье — там жизнь моя была счастливой.
Ведь был я в городе Сакете купцом и прозывался Бхава.
Был предан дхарме, уважаем. Подвижникам и неимущим
я неизменно был опорой. Ни одного греха в той жизни
я за собою не припомню. Но после смерти я родился
здесь сыном женщины несчастной — ведь я, Видеха, сын рабыни.
Теперь я неимущ и жалок, но, несмотря на свою бедность,
я добродетели привержен. Готов обедом поделиться
со всеми, кто меня беднее. По полнолуньям, новолуньям
пост соблюдаю непреложно, зла никому не причиняю,
не зарюсь на добро чужое. А вот теперь, как оказалось,
мои старанья бесполезны. Ведь правильно сказал Алата —
от благочестия нет проку. Мне просто выпало злосчастье,
бросок костей был неудачен. Игрок я, видно, никудышный —
Алата вот игрок умелый, его бросок удачно вышел
и выпало на долю счастье. Врата небес теперь закрылись,
что делать мне — не понимаю.

Царь Видехи, услышав рассказ Биджеки, промолвил:

Стяжать блаженство невозможно, мы изменить судьбу не в силах.
Любое счастье и злосчастье одна она нам посылает,
нас всех очистит смена жизни, освобожденье не приблизишь.
Я до сих пор к добру склонялся, подвижникам и неимущим
всегда я помогал с охотой, радел о благе государства —
выходит, только тратил время. Почтенный Кашьяпа, с тобой
мы свидимся ещё, быть может, коли судьба того захочет.

Промолвив это, царь Видехи отправился в путь обратно.

Кашьяпа был, скорее всего, Мастером в традиции Пустоты, наподобие мастеров дзен, и он не стал просто говорить с царём о законе кармы. Возможно, он хотел разрушить иллюзии царя, убрать все его понятия, и потому занял нигилистическую позицию. Но никто не понял его — ни царь, ни остальные слушатели — и все начали обсуждать услышанное по-своему. Примерно можно представить, что Кашьяпа говорил так: «Не существует ни души, ни кармы, не существует ни этого мира, не существует освобождения. Все твои усилия — это следствия эго, и всё равно ты не достигнешь освобождения, всё равно ты будешь пребывать в иллюзии. Совершай дары или не совершай, накапливай заслуги или нет». Но ум ни царя, ни раба, ни кого-либо из слушателей не был готов к этой доктрине.

Падение царя и приезд царевны Руджи

Царь скоротал остаток ночи, а поутру созвал придворных и объявил своё решение:

Я в Чандаке, своём дворце, лишь буду жизнью наслаждаться,
а дел отныне знать не знаю. Советники пусть всё решают,
все государственные тайны и ежедневные заботы
я доверяю приближённым.

Услышав слова нигилиста Кашьяпы, царь утратил приверженность к праведному образу жизни: перестал делать подношения, перестал практиковать и начал развлекаться. Подвижников и неимущих забыл и стал к ним равнодушен.

Прошло полмесяца. Накануне новолунья царевна Руджи, любимое дитя Видехи, позвала кормилицу и сказала:

Меня украсить поспешите, моих подружек наряжайте —
ведь завтра будет новолунье, пора бы мне отца проведать.

Служанки подали гирлянды, умастили Руджу сандалом и надели украшения из самоцветов и кораллов, из яхонтов и бус жемчужных. Одетая в лучшие наряды, она на золотых носилках отправилась проведать царя. Блистая собственной красою, она ещё прекрасней стала среди своих подружек юных. В окружении наперсниц, сияя праздничным убором, царевна вступила в Чандаку и всех сверканием озарила, подобно слепящей молнии. Она приблизилась к Видехе, приветила его учтиво и села рядом на сиденье с блестящей золотой отделкой. Её, а с нею и подружек, подобных апсарам небесным, радушно принял царь Видехи и промолвил:

Довольна ль ты своею жизнью, проводишь ли в забавах время,
в пруду купаешься как прежде, а кушанья разнообразны,
какие же у вас затеи, беседки из цветов плетёте?
А коль чего-то не хватает — скажи, я дам распоряженье.
Мне кажется, что ты натёрлась не самым лучшим притираньем,
быть может, надобно сандалом.

Итак, царя приехала проведать дочь. Но эта дочь оказалась непростой девушкой — она была поистине привержена Дхарме, она была садху.

Диспут царевны Руджи: защита закона кармы

Царевна Руджа ответила отцу:

Мне, государь, всего довольно, ни в чём не знаю я отказа.
Но завтра новолунье, праздник — на подаяние убогим
нужна мне тысяча каршапан, я как всегда им помогаю.

На это царь Ангатий ответил:

Ты много денег зря изводишь, в дарах нет никакого смысла,
посты зачем-то соблюдаешь — наверное, судьба такая,
и ты постишься поневоле. А я в постах добра не вижу.
Про Биджеку-раба слыхала? Он тоже был постам привержен,
а как послушал речи Гуны, заплакал горькими слезами.
Живи пока живётся, Руджа, отказывать себе не стоит.
Не существует того Света — зачем себя напрасно мучить.

Послушав речь царя Видехи, прекрасная царевна Руджа — знающая о прошлом и будущем — промолвила такое слово:

Я раньше знала понаслышке, теперь воочию узрела:
кто с дураком имеет дело, сам поглупеет непременно.
Кто в одиночку заблуждался, с другим заблудшим повстречавшись,
сам в заблуждении закрепился. Ни Биджека и ни Алата
меня ничуть не удивляют. Но ты всегда был столь разумен,
столь опытен и зрел в суждениях — как мог ты вместе с дураками
поддаться ложному воззренью? И если сам собой нас ход вещей
очистит — зачем тогда подвижничество Гуне?
Он в заблуждении понапрасну тебя мучит,
как мотылёк, летящий на светильник.
Кто верит, что усилия бесплодны,
не остановится пред злым деяньем,
а от последствий трудно избавляться,
как от крючка сглотнувшей его рыбе.

Я приведу тебе сравненье — с вниманием меня послушай.
Разумный человек бывает суть дела схватывает сразу,
когда сравнение услышит. Представь купеческое судно,
перегруженное товаром — оно под непомерным грузом
затонет в океанских водах. Так человек мало-помалу,
накапливая злодеянья, под бременем их непомерным
в аду утонет, как в пучине.

Что до Алаты-воеводы — так он грехи пока лишь копит,
но в будущем ему придётся дурные испытать рожденья.
Алата тоже, царь Видехи, когда-то накопил заслуги,
но благо это ненадолго: он к недостойному склонился,
оставил верную дорогу и движется стезёй дурною.

Теперь ещё одно сравненье. Возьми две чашки с коромыслом
и нагрузи одну из чашек — свободная от груза чашка
поднимется на коромысле. Так, если человек заслуги
накапливает понемногу, они его поднимут к небу —
и это с Биджекой случится. А те несчастья и невзгоды,
что он переживает ныне, — последствия дурных деяний,
им совершённых в прошлой жизни. Но всё дурное скоро минет.

Итак, дочь царя хорошо разбиралась в законе кармы и теории заслуг, имела личный опыт памятования прошлых жизней. Она сразу вступила с отцом в философский диспут, переживая за царя, подпавшего под ложное воззрение.

Вивека: различение истинных и ложных воззрений

Когда нам кто-либо говорит «другого мира нет», «закона кармы нет» — всё это разные виды заблуждений, ложных воззрений. Мы должны чётко для себя понять, каковы истинные воззрения святых и каковы ложные. И у нас есть для этого критерий:

  • Священные тексты.
  • Мнение святых, мнение Мастера, мнение Гуру-парампары.

Через эту призму мы можем проверять любое воззрение, как на лакмусовой бумаге. У ювелиров есть способы проверки камней и драгоценных металлов: когда они сомневаются, они сразу делают пробу и могут понять — алмаз это или стекло, золото или примесь. Таким же образом мы должны обладать вивекой — различением, подобно хорошим ювелирам, — и всегда проверять встречающиеся взгляды через призму учения и священных текстов.

Речь царевны Руджи: закон кармы и память прошлых жизней

Оно всё дурное скоро минет, ибо теперь он благонравен. Не слушай Кашьяпу, владыка, не следуй ложному учению. Ты попадаешь под влияние того, с кем вместе тратишь время. Будь он хоть праведник, хоть грешник — с кем человек завяжет дружбу, кого он часто навещает, он на того похожим станет. Когда лежат две вещи рядом, соприкасаются друг с другом, одна запачкает другую. Стрела, отравленная ядом, оставит часть его в колчане. Разумный муж остережётся общения с неблагородным. Грехом недолго заразиться. Ведь если ты концом былинки дотронешься до тухлой рыбы, былинка гнилью и пропахнет. Вот каково с глупцом общенье. А если благовонной тагаре ты поднесёшь листок от дерева, он тоже станет благовонным. Вот каково общенье с мудрым. Считай, что разум твой — корзинка, а в ней плоды твоих деяний. Будь рассудителен, владыка, оставь общение с дурными, с достойными сведи знакомства. Дурной тебя толкает к аду, достойный к небесам приблизит.

Послушай, что со мною было. Я помню семь своих рождений, предшествовавших этой жизни, и о семи грядущих знаю. В седьмом тому назад рожденьи была мужчиной я, владыка. Жила в Магатхе, в Раджагрихе, кузнечным делом занималась. Товарища дурного встретив, грехов свершила я немало, погрязла в прелюбодеяньях. Казалось мне, что я бессмертна. Дурной поступок сохранился, словно огонь под слоем пепла. А я после того родилась, благодаря другим деяньям, в столице Ватсы Каушамбе, в семье богатого торговца, как их единственный наследник, и все меня там ублажали. Я встретила благого друга — он был умён и образован, меня на правый путь наставил. Все новолунья, полнолунья я как положено постилась. Благой поступок сохранился, как клад вблизи от водоёма. Но плод былых дурных деяний, свершённых некогда в Магатхе, созрел теперь и проявился, как яд, подействовав не сразу. Родилась я в аду стенаний и там прожаривалась долго. Об этом даже вспомнить тяжко, ведь я бесчисленные годы терпела тяжкие страданья.

Потом в Пхинакатии родилась, была козлом там холощёным, возя сановников в повозках, расплачивалась за распутство. А после смерти я родилась в лесу дремучем обезьяной, вожак мне откусил мошонку. Я продолжала, царь Видехи, расплачиваться за распутство. Потом в Дашарне я родилась, была волом там подъярёмным, расплачивалась за распутство. А после этого, Видеха, я возродилась человеком, но отродясь была бесполой — моя расплата продолжалась. А после этого я стала небесной девой в свите Индры, носила яркие наряды и дорогие украшенья, искусным пением и пляской царя богов я услаждала. То — семь былых моих рождений.

Грядущее я тоже знаю. Теперь проявится то благо, что я свершила в Каушамбе. В следующих семи жизнях то снова буду человеком, то обитательницей неба. Я буду счастлива всё время, но первых шесть своих рождений придётся женщиной остаться. Зато в седьмом существованье я стану наконец мужчиной — не на земле, но в горнем мире. Уже готовят мне гирлянды божественных цветов сантаны, их на меня наденет, знаю, проворный небожитель Джава. Что для богов лишь час единый — шестнадцать полных лет для смертных, а день и ночь в небесном мире — столетие земного счёта.

Неисчислимые рожденья влекут поступки за собою, и ни благое, ни дурное деянья не исчезают. Кто хочет быть всегда мужчиной, остерегаться должен блуда, как человек, что вымыл ноги, обходит стороною лужи. А если женщина захочет мужчиной стать в грядущих жизнях, пускай супруга почитает, как апсара — богов владыку. А кто желает благ на небе и долгой жизни в горнем мире, пусть избегает прегрешений и в мыслях, и в речах, и в деле. Пусть Дхарме следует прилежно — от этого всегда есть польза, будь женщиной или мужчиной. Все те, кто в нашем мире, государь, живут в великолепии и достатке, когда-то жили праведно, поверь. Мы все — наследники своих поступков. А как ты полагаешь, царь Видехи, за что танцовщиц ты к себе приблизил, наряды даришь им и украшенья? Наверно, они того достойны.

Так добронравная царевна порадовать царя старалась, разубедить своим рассказом. Но всё напрасно — тот не верил.

Явление Нарады и диалог с царём

Сам Нарада из мира Брахмы, обозревая Джамбадвипу, царя Ангатия приметил и снизошёл к нему на землю. Когда он в образе провидца возник перед царём Видехи, с надеждою царевна Руджа пред ним почтительно склонилась. А царь в великом изумлении немедленно спустился с трона и гостя вопросил смятенно.

Царь: Откуда явился ты, богоподобный, сияя как месяц в безоблачной ночи? Кто родом ты и каково твоё имя?

Нарада: Явился сюда я из горнего мира, сияя как месяц безоблачной ночью. Узнай, государь, что я Кашьяпа родом, под именем Нарады в мире известен.

Царь: О Нарада, я изумлён этим чудом — как можешь парить ты, земли не касаясь? За что получил ты такую способность?

Нарада: Я Дхарме и правде был издавна предан, смирял свои страсти, был щедр неизменно — от этого стал я стремительней мысли, мгновенно в любые миры попадаю.

Царь: Что ты рассказал мне — поистине чудо, заслуги выходит отнюдь не бесплодны. Вот только не знаю, верно ли это. Позволишь ли порасспросить тебя дальше? Но только я жду не притворных ответов.

Нарада: Спроси, о чём хочешь, владыка Видехи, я тут же развею любые сомненья, скажу о причинах, примеры напомню — в моих рассужденьях не будет изъяна.

Наставления Гуру: мысли видны в тонком мире

Итак, на мысли царя и его дочери откликнулся святой Нарада. Наши мысли видны в тонком мире некоторым духам, духам предков, а также божественным существам — но только если они имеют интерес к нам. Поэтому наше мышление — это не только наше дело, мы должны его контролировать. В тонком мире наше мышление видно духовным зрением, и божественные существа могут откликаться на вопросы, на которых мы сильно сосредоточены.

Нарада пришёл к царю, чтобы продолжить его наставления, потому что даже примеры его дочери полностью не убедили царя и не рассеяли его сомнения. И когда Нарада начал говорить о других мирах и реинкарнации, царь сказал: «Ну хорошо, раз другие миры существуют — займи мне сумму денег, а я тебе в том мире отдам».

Спор о займе и описание ада

Царь: Нарада, ответь нелицемерно: есть ли в мире боги, есть ли предки, существует ли на самом деле то, что называется тем светом?

Нарада: Есть и боги в мире, есть и предки, и на самом деле существует то, что называется тем светом. Глупые чувственные люди — лишь они не знают о том свете, ибо держатся превратных взглядов.

Царь: Если, Нарада, ты тоже веришь, что умершие на том свете просто на тот свет переселились, — одолжи мне здесь пятьсот каршапан, на том свете тысячу получишь.

Нарада: Будь ты добронравен и надёжен — дал бы я тебе пятьсот каршапан. Но теперь ссужать тебе опасно: как очутишься ты в преисподней, долг с тебя взыскать никто не сможет. Кто бездельничает в этой жизни, ленится, бесчинствует, буянит — тот от умных не получит ссуды, ведь возврата будет не дождаться. А тому, кто может заработать, добронравен, опытен, надёжен, — люди сами в долг дают охотно, на такого можно положиться. Ты же, царь, коль взглядов не изменишь, после смерти встретишься в кромешной с жадным вороньём, исчадьем ада. Грифы, коршуны, орлы, вороны исклюют тебя и растерзают, будешь ты разодранный на части, окровавленный в грязи валяться. Позабудешь, что кому-то должен.

Там не светит ни луна, ни солнце, жутью дышит беспросветный сумрак, не бывает там ни дня, ни ночи. Всяк махнёт рукой на свои деньги, только бы в аду не очутиться. Двое кобелей могучих, рослых — первый светлый, а второй пятнистый — там железными клыками гложут всех, кто очутился в преисподней. Хищники, когда в тебя вгрызутся, по кускам растащат твоё тело, будешь ты разодранный на части, окровавленный в грязи валяться, позабудешь, что кому-то должен.

Навострив копья, пики, дроты, слуги ада, копоти чернее, колют и пронзают, стервенея, грешников, в кромешную попавших. Не ищи от них спасенья в бегстве — всё равно ты будешь весь истерзан, вспорют тебе брюхо, кишки вынут. Так забудешь, что кому-то должен.

Там с небес дождём летят секиры, стрелы, копья, топоры, кинжалы, люто накалённые как угли. Там из туч валится град каменьев, знойный ветер дует нестерпимо, нет ни малого отдохновенья. Как начнёшь измучившись метаться — позабудешь, что кому-то должен.

Запрягут тебя в телегу бесы да начнут стрекалом тыкать в спину, побежишь по раскалённой лаве — позабудешь, что кому-то должен.

Вздумаешь ли на гору взобраться, бритвами утыканную плотно, источающую зной и ужас — бритвы рассекут тебя на части, будешь в собственной крови купаться и забудешь, что кому-то должен.

Станешь ползать по горящим грудам, где трещат пылающие угли, — как обуглишься да накричишься, позабудешь, что кому-то должен.

Там растут адские деревья, касаясь облаков вершиной, на них железные колючки набухли человечьей кровью. На эти страшные деревья служители судьи умерших мужчин и женщин загоняют, что предавались любострастью. Тебя там тоже ожидает — и будешь весь окровавленный, пока всю кожу не оставишь, не искалечишь свои члены на ужасающих колючках. Тогда ты горько будешь плакать, раскаиваясь в прегрешеньях. Ты даже кожи там лишишься — откуда же возьмутся деньги с заимодавцем расплатиться?

Другие там растут деревья — мечи на ветках вместо листьев, и будешь ты на них взбираться, на ветках оставляя части обезображенного тела. Едва ты вырвешься из леса, к Вайтарани пойдёшь немедля — откуда же возьмёшь ты деньги с заимодавцем расплатиться?

Клокочет щелочной водою, дымится адское теченье реки Вайтарани ужасной, а в ней железные кувшинки и остро режущие листья. Тебя, забрызганного кровью, река немедленно подхватит и понесёт на эти листья — откуда же возьмёшь ты деньги с заимодавцем расплатиться?

Раскаяние царя и наставления Нарады о Дхарме

Царь: Как дерево под топором, я весь дрожу от страха. Что делать мне, куда идти? Я заблудился в этом мире, я в ужасе от дел своих, раскаиваюсь горько. Одна надежда на тебя, провидец. Дай мне воды напиться в знойный полдень, будь островом среди морской пучины, стань светочем средь темноты кромешной. Дай наставление о Дхарме и о пользе. Увы, я в прошлом тяжко провинился — скажи, как мне очиститься, провидец, как избежать паденья в бездну ада?

Нарада: Стань праведным, как Дхритараштра, как Вишвамитра, Джамадагни, как Ушинара и царь Шиби — во всём отныне следуй Дхарме и обретёшь обитель Шакры. Пусть в Чандаке, твоём дворце, и Митхиле, столице государства, отныне возглашают слуги: кто жаждет, кто проголодался, кому нужны цветов гирлянды, а кто нуждается в одежде, кому-то может для прогулок нужны сандалии и зонтик? Пусть дважды в день так возглашают. Тех, кто состарился в работе, не заставляй трудиться больше, но содержать ты их обязан — будь это люди иль скотина, они заботы заслужили.

А теперь запомни наставленье. Колесницей назовём мы тело, а возничим будет ум искусный. Ось — непричинение дурного, а щиты — раздача неимущим. Смазка — воздержание от обжорства; если скрипа нет — ты сдержан в речи. Цельный кузов — это верность слову, мягкость речи, плавность её хода. Вера и надёжность — украшенье. Шест со знаменем над колесницей — скромность, поклонение с молитвой, не спесивость — вот прямое дышло. А поводья — самообузданье, плавный ход её — то негневливость. Сверху же красуется блестящий зонт — он означает верность Дхарме. Поручнями будут твои знания, спицами же — знания обстоятельств. Хомутом смирение зовётся, а подстилкой будет бодрость мыслей. Память — вот стрекало у возницы, мужество и йога — то уздечка. Если ум смирён, он едет прямо, избегая прихотей — ухабов. Вдруг рысак к обочине нагнётся — значит, что-то видно или слышно, что-то вкусно и приятно пахнет, отвлекая в сторону вниманье. Рысака тогда возничий — твоя сущность — погоняет мудростью нещадно. Тот, кто твёрдо правит колесницей, едет ровной и прямой дорогой, тот осуществит свои желанья и кромешной навсегда избегнет.

Воспитание качеств и закон кармы

Мы воспитываем в себе осознанность и определённые качества — именно они определяют нашу следующую жизнь. Мы должны воспитывать себя так, чтобы стать святыми. Святые наследуют святые миры. Люди наследуют человеческие миры. Грешники наследуют дурные, адские миры. Подобные сознания ищут подобный мир, затем входят в него и обретают тело.

Наши следующие жизни — это продолжение нынешних привычек, хода мыслей, устремлений ума, санкальп, выборов. Поэтому мы должны воспитывать себя так, чтобы впитать привычки небожителей, ход мыслей святых, санкальпы пробуждённых. Этому нужно учиться здесь, в этой земной жизни. И нам надо избегать привычек существ из нижних миров, хода мыслей демонов, сознания существ адских измерений или претов. Для этого нужно быть внимательным к себе и всегда занимать правильное воззрение садху — смотреть на всё происходящее глазами садху.

Мысли как команды душе

Закон кармы даёт возможность получить любой опыт. Какой бы опыт мы ни пожелали в своём уме — он сбудется. Наши мысли подобны командам, которые мы даём своей душе. Если мы часто даём одни и те же команды, душа запоминает их и устремляется в следующей жизни в соответствии именно с этими командами.

Например:

  • Гнев — душа интерпретирует это как команду: «Я хочу пережить жёсткую энергию ярости». Снова гнев — душа понимает: ты хочешь пережить гневную, яростную энергию. Где она находится? Это нижние миры — от муладхара-чакры до пяточной чакры: миры витала, расатала, патала — или адские измерения.
  • Жадность, алчность — душа получает команду: «Я хочу пережить жадное, неудовлетворённое состояние». Высшее Я говорит: ты нуждаешься в этой энергии, ты её ещё не пережил, у тебя нет этого опыта — и отправляет нас в мир претов, чтобы побыть претом или привидением.
  • Воинственное, асурическое настроение — Высшее Я понимает: тебе надо повоевать, поиграть в эти игры, в различные ухищрения, уловки, в разведку, у тебя азарт — и перемещает сознание в мир асуров.
  • Тонкая гордость, надменность, эгоистичное величие, самолюбование — Высшее Я понимает: тебе нужен мир богов сансары, тебе нужны роскошь, удовольствия, апсары, наслаждения. Отправляет нас в мир богов — но это боги сансары, там нет освобождения, там есть лишь удовольствия и трата заслуг.
  • Привязанность к человеческому миру — желание человеческих отношений, семьи, детей, человеческого счастья. Высшее Я улавливает эту команду и понимает: тебе не хватает человеческих энергий, ты можешь ещё раз родиться в мире людей.

Санчита и прарабдха: механика перевоплощений

В течение жизни наш ум постоянно создаёт эти команды. Дать душе весь опыт сразу при воплощении невозможно, поэтому отбирается лишь часть команд — это и есть прарабдха-карма. Она отбирается в соответствии с условиями и даётся воплощение в этом мире.

Например, кто-то попал в нижний мир, и эта карма закончилась — но остались другие команды: попасть в асурический мир. Тогда Высшее Я с помощью тонких божеств извлекает душу из адских миров и говорит: а помнишь, у тебя были ещё команды поиграть в мире асуров в войну? Тебе надо туда. И пока Высшее Я там играет, оно создаёт новые и новые команды — они тоже откладываются и составляют санчит, отложенную карму.

То есть в аду живая душа, например, молилась о том, как выбраться оттуда. Попав в мир асуров, она думает уже о другом — о зависти к богам. Старые команды отрабатываются, а новые создаются и тоже откладываются в копилку санчит-кармы.

Карма асуров закончилась — Высшее Я говорит: а помнишь, ты хотел человеческого опыта, человеческих отношений? Снова человеческое тело. Человеческая жизнь прожита, новые команды поступают. Высшее Я всё помнит — с помощью Читрагупты, духов-соглядатаев шраванов, Ямараджи — и безупречно соблюдает закон кармы.

Затем Высшее Я говорит: а помнишь, ты ещё давно, до ада, хотел роскоши, царства, величия, покровительства, надменности, хотел упиваться своим «я» и эго? Иди в мир богов сансары, у тебя есть заслуга для этого. И когда там прошла жизнь, Высшее Я снова анализирует кармы, которые создавались на протяжении всего этого пути. Таким образом происходит непрерывное перемещение пучка нашего сознания в разные тела.

Причинное тело и световой шар сознания

Пучок нашего сознания эманируется остаточными впечатлениями, которые складирует в себе карана-шарира — причинное тело. Причинное тело, словно световой голографический шар, складирует эти впечатления из читты и проецирует снова своё сознание: создаёт астральное тело, а астральное тело создаёт физическое.

Таким образом этот световой шар впитывает в себя впечатления, затем перебирает, какие впечатления накоплены, и проецирует другой мир, другое тело. Когда там заканчивается и эти впечатления отработаны, новые накопились — происходит перескладирование новых впечатлений в область санчит-кармы, а свежие, уже готовые воплотиться впечатления — это прарабдха-карма. Снова идёт пучок сознания, внедряется в новое тело.

Таким образом пучок нашего сознания из этого шара — карана-шариры, причинного тела — внедряется то в одно тело, то в другое, с перерывом на жизнь этого тела и отработку судьбы.

Нынешнее воплощение и путь садху

Сейчас пучок нашего сознания внедрён в это тело и в этот мир. Это означает, что мы молились быть садху, но одновременно молились быть людьми. Мы думали быть садху и думали быть в человеческом мире. У нас были человеческие желания и желание освободиться от этого мира. Высшее Я отобрало именно эти кармы как самую готовую, созревшую карму — и произошло это воплощение, это прарабдха-карма.

Сейчас в человеческом мире мы эти кармы уже отрабатываем. Мы получили драгоценное человеческое рождение, у нас есть дхарма — но нынешние наши мысли Высшее Я тоже учитывает. И эти нынешние мысли уже пойдут в зачёт нашей следующей жизни. Поэтому надо всегда быть аккуратными с нынешними мыслями.

Садху живёт так, чтобы нынешних мыслей вообще не было — или чтобы они были только молитвой, посвящением заслуг, мантрой и осознаванием. Садху живёт в божественном присутствии, чтобы послать сигнал причинному телу: «Я не нуждаюсь больше в воплощениях, довольно этого опыта, хватит. Или если я буду воплощаться, то только осознанно, через семенной слог, на благо всех существ — как Аватар, как Бодхисаттва, не теряя осознанности и пребывая во многих телах. А так — я не нуждаюсь ни в каких опытах, достаточно. Я хочу пребывать только в божественном сознании».

Тогда Высшее Я, причинное тело скажет: а у тебя ещё с тех жизней осталась санчит-карма, она готова созреть от прошлых твоих мыслей. Тебе надо стать тем, богом страсти, асуром, попасть в эту страну, потом в чистую страну — а потом только ты можешь не рождаться.

Тогда вы скажете: о нет, это очень долго, что же мне делать? Тогда оно скажет: иди к Гуру. Я не знаю — закон кармы, это закон Вселенной, что ты хочешь от меня, я просто выполняю.

Роль тапаса и очищение ума

Когда ученик идёт к Гуру, Гуру говорит: нужен тапас. Этот закон абсолютен, неумалим — но тапасом можно сменить расстановку, баланс весов. Нужно тщательное наблюдение ума и возможность очистить этот ум от тысяч разных команд, которые ты наделал за много жизней. Взрастить чистое состояние, учиться созерцанию, учиться атма-вичаре, брахма-вичаре, быть осознанным, действовать внимательно и всё время накапливать заслуги, служить высшим мирам — чтобы твоё сознание не давало больше команд для низших миров. Это механизм, это тонкая механика нашей жизни.


Вопросы и ответы

Вопрос: Скажите, пожалуйста, в повседневном общении друг с другом — надо ли учитывать, что кто-то мог быть уже царём в прошлой жизни или, наоборот, асуром, воином? Или всё-таки человека мы оцениваем по тому, как он ведёт себя сейчас, в этой жизни?

На данный момент вы встречаетесь с прарабдхой. Прарабдха — это малая часть кармы, но есть ещё большая часть санчита, которая спит. Она отложена до поры до времени, пока вторичные причины не соберутся. Если вы начнёте разбираться во всём этом, вам надо духовным зрением проанализировать нынешнюю карму, затем увидеть прошлое воплощение, увидеть санчит-карму и ещё обнаружить тенденции будущего. Это такое занятие... Идите просто друг с другом, просто. Четыре бесконечных, чистое видение и правила существующей этики и культуры — этого достаточно. Потому что если мы тут обнаружим кучу царей — на всех не хватит опахал. Мы все монахи здесь, это всё в прошлом.


Вопрос: Тапас идёт параллельно с этими командами? Нужно просто оставить команды?

Тапас — это и есть прерывание команд. Цель тапаса — прервать эти команды. Если делается тапас, а команда не прерывается — это всё внешнее, это просто истязание тела. Бывает как? Неправильный тапас. Человек делает тапас, истязает тело, а ум, будучи удручённым, даёт очень сильные команды: «Хочу есть, хочу есть» — а ты заставляешь, мучаешь тело, а ум рисует, как он будет наслаждаться на небесах. Это бесполезный, неправильный тапас. И тогда тапас вершился вроде бы для освобождения, а ум дал много команд: побыть голодным духом немного, а потом побыть на небесах страсти. И каков результат этого тапаса?

Это внешний, ложный тапас. Истинный тапас должен сопровождаться вичарой, вивекой и вайрагьей. Это прежде всего внутренний тапас — антар-тапасья. Возвышенные бхавы, чистое божественное сознание, распахнутый ум недвойственности. И когда мы выполняем санкальпу, созерцание, наблюдаем ум, делаем поклонение, Гуру-йогу, призываем прибежище — мы полностью меняем наши команды.

Высшее Я сразу считывает: почитаешь Даттатрейю, почитаешь святых, хочешь жить среди них в высших мирах — так, где Даттатрейя находится? В каждой локе есть его эманация: в чистых странах, в Сварга-локе, Махар-локе, в Джана-локе, в Тапа-локе. В соответствии с тем, какой бхавы ты достиг, оно перемещает пучок твоего сознания. Где находятся семь Риши? В Тапа-локе, их эманации также находятся в чистых странах и в Махар-локе — туда тебя перемещает.

Хочешь быть в компании святых, призываешь прибежище — я понял твои команды, всё. Делаешь пуджу Даттатрейи, поёшь бхаджаны, выражаешь санкальпы — я понял все твои команды. Читаешь мантру:

Ом Даттатрейя видмахе атри путрая дхимахе

Хочешь быть сыном Атри рядом — перемещаем тебя в тот мир, где сын Атри, если всё это делается искренне, с бхавой.

И самая главная наша команда — это быть в Брахмане. Попасть на небеса — это заслуга, но абсолютное воззрение — это быть в Брахмане, реализовать Ахам Брахмасми везде.


Вопрос: Когда сталкиваешься с чем-то, делаешь служение или ставишь задачи — в какой-то момент сознание доминирует и кажется, всё очевидно и просто. Но когда перемещаешься в другое пространство, в какие-то более жёсткие энергии — чем должно выравниваться состояние? Верой и вичарой? Какие есть наставления, как возвращаться в правильное состояние?

Нужно возвращать ум — любой ценой возвращать в правильное состояние. Мантра, внешние практики тоже важны: поклонение, простирание, намасте, этика и культура. Пока мы живём во внешнем, нам очень полезно внешнее — парикрама, обход храмов. Как можно больше накапливать таких действий.

Но кроме этого — внутреннее: джапа, постоянная джапа семенной мантры, мантры, данной при посвящении карма-саньяси. И наконец, самое тонкое — это санкальпа, удержание созерцательной санкальпы. А сверхтонкое — распахнутый ум. И надо всё это применять вместе.

  • Не получается тонкое — применяешь более грубое.
  • Не получается созерцать распахнутым умом — применяешь санкальпу: брахма-вичара, атма-вичара, пространство.
  • Санкальпа не получается — начинаешь читать мантру, просто молись Даттатрейе через мантру: Ом драм Даттатрейяя. Каждый умеет говорить слова.
  • Но если язык не выговаривает и это — идёшь делаешь парикраму вокруг храмов, делаешь простирания, накапливаешь заслуги, кланяешься мурти, поклоняешься святым.

Делаешь это внешне, через тело — всеми способами надо это делать. Очищаешь, очищаешь себя.

Нарада
тапас
Сансара
Прарабдха-карма
закон кармы
садху
Йога Васиштха
бесконечное сознание
divider
i
Этот материал доступен по подписке
Откройте для себя сотни часов эксклюзивных материалов, которые поддержат вас на пути духовного роста. Ваша подписка — это мгновенный доступ.
Ваша поддержка помогает распространять духовные знания на благо всех существ.
Статьи
Видья AI
Поиск
Лекции