Шакти и три вселенские силы
Шри Сарасвати есть Божественная Сила Мудрости (джняна-шакти), которую мы призываем из пространства вселенной, но которая также есть внутри нас. Она внутри нас есть в очень крохотном состоянии, и мы призываем её снаружи, чтобы пробудить внутри. Внутри нас есть собственная встроенная Божественная Мудрость, сила Божественной Мудрости, но её недостаточно, она подобна маленькой искре. Сарасвати же снаружи — это Великая Божественная Мудрость, разлитая везде.
Внутри нас она проявляется как состояние осознанности, присутствие осознанности, измерение пространства, внутренняя ясность, из которой приходят все ответы. И когда внутренняя Сарасвати в нас пробуждается, то со временем она даёт плоды такого пробуждения. Такой плод называется «джняна-дехам». То есть эта искорка мудрости должна перерасти в большое, бесконечное, безграничное, вселенское тело мудрости. Джняна — это мудрость, деха — тело. То есть внутри нас есть зародыш, семя этого тела мудрости, пробуждая его, мы обретаем плод.
Поэтому в любом Учении, в любой практике есть основа, путь и плод — самбандха, абхидея и прайоджана.
Основа, путь и плод
Основа, путь и плод — это начальная точка, в которой мы находимся сейчас, на что мы опираемся, что мы имеем, затем путь, которым мы идём, и, наконец, конечная цель — это то, что мы получаем в итоге. Это подобно бизнесу. У человека есть начальный капитал, и это — его основа. Начальный капитал — это, например, помещение. Он совершает путь, вкладывает куда-то деньги. В результате он ожидает, что получит какой-то плод, какой-то результат. Таким же образом духовная жизнь — это тоже определённый проект. Это проект трансформации самого себя, где мы находимся в какой-то определенной точке, где мы должны приложить усилия, проделать какой-то путь и в итоге прийти в какую-то другую точку, которая и есть плод.
Наше состояние неведения, с одной стороны, и искра духовной мудрости, с другой стороны, вселенская Сарасвати, — это основа. Наша садхана, созерцание, призывание — это путь. Пробуждение тела мудрости — это плод. Таков результат практики Сарасвати.
Результат практики Лакшми немного иной. Основа там тоже немного иная, потому что мы призываем иччха-шакти — Божественную Волю. Соответственно, плодом практики призывания Лакшми будет не тело мудрости, а тело, называемое пранава-деха, созданное из тонкого ума и воли, способность действовать.
Три шакти — джняна-шакти, иччха-шакти и крийя-шакти — это три божественные силы, супруги трёх богов, соответственно, Брахмы, Вишну и Шивы. Внутри нас они тоже имеют своё представительство, как зародыши, как семена. Тонкая осознанность в медитации Махашанти — это зародыш нашего тела мудрости, это прообраз нашей джняна-шакти. Наша тонкая воля — это зародыш нашего божественного иллюзорного тела, прообраз нашей божественной воли, когда мы можем силой намерения творить божественные Чистые Страны. Также Парвати, Тара, — это крийя-шакти, это прообраз третьего тела, сиддха-деха, силы действовать, силы проявляться в относительном измерении.
Итак, три вселенские силы имеют зародышем три тела внутри нас, и плодом эти три вселенские силы проявляются как три божественных тела. Им соответствуют наши тело, речь и ум.
Природа Даттатрейи и тантрическое поклонение
Когда мы призываем Даттатрейю, очень важно быть в сонастроенности с ишта-деватой, понимать его сущность. Для понимания таттвы Даттатрейи, его природы важно изучать «Авадхута Гиту» и такие упанишады, как «Шандилья упанишада», «Авадхута Упанишада», «Даттатрейя упанишада». Потому что ишта-девата, избранное божество, — это не только идеал, а и то, во что сам поклоняющийся со временем превращается. То есть это то, во что мы сами превращаемся.
Начальные стадии тантрийского поклонения, упасаны, предназначены для очищения, конечные стадии тантрийского поклонения предназначены для полной трансформации, для преображения. Благодаря такому преображению очищается наше окружение, образ нашего тела, привычная бхава, кармическое видение. Например, у нас у всех есть привычка воспринимать себя как это тело, каким-то образом (например, как мужчина или женщина), эта привычка переносится в сновидения. Также у нас есть привычное земное окружение. Мы не знаем, в каком окружении живут наги, мы только догадываемся об этом из текстов. Были сиддхи, которые знают это. Например, Арья Нагарджуна провёл в мире нагов десять лет, находясь в самадхи. Но, если вы не были никогда в мире нагов, вы не знаете. Окружение мира богов, мира Индры, вы тоже не знаете. У нас есть своё кармическое видение, и преображение в божество призвано очистить наше привычное кармическое видение, очистить бхаву кармического видения и очистить окружение кармического видения. И когда эти три очищения происходят, мы освобождаемся от привычной кармы, получая один из видов Освобождения — сарупья-мукти. Это классические методы тантрического Освобождения.
Один из них описан в «Йога Васиштхе», когда Прахлада решил выполнять поклонение Вишну, Вишну-упасану, после того, как Вишну разгромил весь род асуров, весь асурический клан. Прахлада, предводитель клана асуров, был преданным Вишну, он призывал Вишну. Когда Вишну явился и защитил Прахладу, он одновременно разрушил весь асурический род, потому что асуры неправильно повели себя. Прахлада с самого детства принял прибежище в Вишну, он убедил всех своих родственников принять прибежище в Вишну, после этого он начал садхану, Вишну-упасану. Затем он подумал: «Я должен быть настолько предан Вишну, чтобы стать самим Вишну, поэтому сейчас я приму такую форму, как у Вишну. Вот у меня корона, вот у меня булава, раковина, диск, вот у меня божественное величие». Йога иллюзорного тела — это не только тантрическая традиция, это более древняя ведическая традиция, потому что «Йога Васиштха» — это ведический текст, не тантрический.
Комментарий к тексту «Авадхута упанишада»
«Ом! Пусть Он защищает нас обоих; пусть Он лелеет нас обоих;
Да будем мы энергично работать сообща;
Пусть наше изучение будет энергичным и эффективным;
Да не будем мы выступать друг против друга.
Ом! Пусть мир будет во мне!
Пусть мир будет в моём окружении!
Пусть мир будет в тех силах, которые действуют на меня!»
«И вот мудрец Санкрити пришёл к почтенному Бхагавану Авадхуте Даттатрее и спросил Его: «Почтенный Бхагаван, кто такой авадхута? Каковы его состояние и образ жизни? Каковы его свойства? Каково его мирское существование?»
Санкрити — это сын риши Вишвамитры. Он однажды гулял по лесу Наимишаранья и увидел духовное сияние. Когда он пошёл навстречу этому духовному сиянию, он увидел Даттатрейю, сидящего в медитации, самадхи. И тогда вместе с учениками он начал задавать ему разнообразные вопросы. Из этих вопросов и ответов Даттатрейи родилась «Йога Рахасья» и «Авадхута упанишада».
«Ему ответил почтенный Бхагаван Даттатрейя, чрезвычайно сострадательный:
Авадхуту называют авадхутой, поскольку он бессмертный; наиболее желанный и превосходный; он отверг мирские узы; и он — то, что указывается в начале «Тат твам аси» — Ты есть То».
Путь трёх свобод
Авадхута — это полностью свободное существо, свободное во всех трёх измерениях, поэтому говорят также, что такое существо пребывает на уровне трёх свобод, то есть полная свобода тела, полная свобода речи, полная свобода сознания, ума. Что значит полная свобода? Это значит, что они слились с Парабрахманом. Из состояния Парабрахмана энергия свободно излучается, превращаясь в сиддха-деха. Энергия речи, то есть прана, свободно излучается в единстве с Абсолютом, превращаясь в пранава-деха, в миллионы эманаций пранава-деха, в Чистые Страны, в чистые локи. Энергия ума свободно излучается в единстве с Абсолютом, превращаясь в бесконечное пространство мудрости, джняна-деха. И ануттара-тантру, сахаджаяну, лайя-йогу также именуют путём трёх свобод, путём авадхут. Почему? Потому что это путь ничем не ограниченного беспредельного осознавания, которое свободно танцует в пространстве.
Один садху в Индии соблюдал длительное время тапасью, мауну. Какие-то духовные искатели сначала спросили его, к какой сампрадайе он принадлежит, потом они спросили, к какой агхаре он принадлежит, потом ещё что-то. Ему надоело отвечать, он сказал: «Я — авадхута! Авадхута!» Что значит: я нахожусь за пределами всех ограничений, чего вы меня ограничиваете своими вопросами?
Даттатрейя пребывает за пределами телесной принадлежности к чему-либо, за пределами субъект-объектных отношений, за пределами двойственности.
«Тот, кто непрестанно пребывает в своём Высшем «Я» после пересечения барьера каст и стадий социальной жизни, таким образом поднимаясь над кастами и ашрамами, кто пребывает в единении с Богом, тот считается авадхутой».
Само по себе древнее ведическое общество было очень структурировано. Касты, варны, ашрамы, уклады жизни играли большую роль в обществе. Шудра и брахман не могли пить из одного источника. Даже если тень шудры упадёт на брахмана, брахман должен делать омовение, он считался некоторое время нечистым и выполнял раскаяние. Эти различия были даны риши в своё время. Но те, кто следует пути пробуждения, пути авадхут, выполняет тантрийские практики, они уходили от кастового разделения. И в тантрийских садханах шудры, брахманы, кшатрии могли в одном кругу вместе сидеть и вкушать пищу, что было недопустимо по канонам классической ведической культуры, но это было допустимо по тантрическим законам. Почему? Потому что в воззрении всё недвойственно, в воззрении всё иллюзорно, в осознавании всё чисто, в чистом видении и в самайе нет кастовых ограничений. Тантрийская культура соединяет недвойственное воззрение и недвойственное поведение. Поэтому авадхута — это тот, кто за пределами кастовых ограничений.
Природа блаженства и отречения
«Радость и всё приятное — его голова, наслаждения — его правое крыло, чрезвычайные наслаждения — его левое крыло, блаженство — сама его природа. Бога, Брахмана, не следует уподоблять ни голове, ни срединной части, ни нижней, но следует отождествлять Брахмана с «хвостом» и исчезающим остатком, поскольку говорится, что Брахман — это «хвост» и не обусловленный другим деятель. Таким образом те, кто созерцает это четырёхгранное деление, достигают всевышней цели пути. Ни ритуалами, ни потомством, ни богатством, но одной только отречённостью достигается бессмертия».
Есть разные толкования отречённости. Одни говорят, что нужно уйти в лес, избрав путь санньяси, отшельника. Другие говорят, что можно быть отречённым, живя в миру, главное — внутреннее отречение. Третьи говорят, что нужно жить в ашраме, ведя строгую жизнь санньяси, монаха. Четвёртые говорят, что нужно следить за умом и в вайрагье, видя мир как иллюзию, служить на благо Божественной Воли, в самоотдаче ей. Все эти виды отречения, в том числе отречение через карма-йогу, через бхакти-йогу, через нишкама-карма-йогу, — это подготовительные виды отречения.
О чём же говорится в этой упанишаде? Что есть суть отречения? Даттатрейя — мастер самоотречения. Сущность отречения заключается в самоотдаче. Это не отречение от чего-либо, это тотальная самоотдача, погружённость в Божественный Источник. И поэтому говорится, что мудрые, святые, пьют нектар отречения. Сложно понять эту фразу. Это то же самое, что говорит Кришна Арджуне на поле битвы Курукшетре, перечисляя ему различные виды йоги, которыми бы он мог заниматься. Арджуна говорит, что он не способен на эти виды йоги, и тогда Кришна говорит: «Тогда оставь все виды религиозной деятельности, духовных практик и просто предайся мне».
То есть это можно понять следующим образом. У Арджуны беспокойный ум, Кришна предлагает ему разные виды практики, потому что он не хочет сражаться. Он говорит: «Хришикеша, я не буду сражаться против своих родственников». — «Хорошо, становись санньяси, садись под деревом и медитируй. Раджа-йога, кундалини-йога — любые виды йоги для тебя». — «Я не йог, я — кшатрий, я могу воевать». — «Так чего ты мне голову морочишь? Или сражайся, или иди и становись садху, принимай санньясу. Надо что-то делать!» И тот уже в шоке: «Не могу воевать, потому что там мои родственники, там — родственный клан, а йогой не могу заниматься, потому что я — кшатрий». Тогда Кришна говорит: «Просто предайся мне. Всё оставь! Мне доверься и сражайся». Вот примерно так, наверное, было дело на поле битвы Курукшетре: «Убери свой ум и просто сражайся. Доверяй мне, и всё будет хорошо, потому что все эти твои враги и так уже убиты кармой, судьбой, они и так уже поражены временем. Вопрос только в исполнителе: будешь им ты или другой».
О том же самом самоотречении, о котором говорит Кришна, говорится и здесь. «Мудрые пьют нектар отречения». Нектар отречения означает, что надо всегда и везде полагаться на Бога. Надо все свои действия посвящать Богу. Каждую мысль, каждое действие, каждое слово, любую работу, практику, медитацию — всё, что ни делалось, посвящать Богу. И дальше этот вид отречения расшифровывается.
Великое жертвоприношение авадхуты
«Мирское существование авадхуты состоит в свободном странствовании в одеянии или без него. Для них, авадхут, нет ничего правильного и неправильного, ничего непорочного и святого или не святого. Через вкушение всего, что он желает, обладая правильным знанием, авадхута совершает величайшее жертвоприношение внутри себя, будучи жрецом. Это наиболее величественное и пышное празднество, жертвоприношение и великая йога».
Итак, Даттатрейя говорит о махаягье — великом жертвоприношении, которую авадхута совершает внутри себя. О какой ягье вообще идёт речь? Может, это Лакшми-ягья, махамритьюнджая-ягья продолжительностью одиннадцать дней? О какой ягье идёт речь? Потому что ритуалов он не совершает, он просто скитается где-то обнажённый. Речь идёт о внутренней махаягье. Костром здесь являются органы чувств, жрецом является ум, а самагри (смесь для подношения) является весь видимый мир, воспринимаемый через все органы чувств, ритуальными действиями являются каждое движение руки, глаз, языка, каждый поступок. Такой авадхута непрерывно совершает махаягью — великое жертвоприношение Богу, конечным получателем является Абсолют.
Как это можно себе представить? То есть авадхута полностью погружён в бесконечный золотой Свет Абсолюта, в один из видов пространств. Есть пять типов пространства — вйома-панчака: гуна-рахита-акаша, маха-акаша, парама-акаша, таттва-акаша и сурья-акаша. Первые два — тёмные, остальные представляют разные виды света. И он непрерывно погружён в бесконечное светоносное пространство, он не разделяет в относительном мире на «плохо — хорошо», «чисто — нечисто», «субъект — объект», «я делаю — я не делаю», он просто безгранично погружён в один из видов вйома-панчаки. Когда он погружён, то всё, что он ни делает, отдаётся этому пространству. Это и есть махаягья. То есть видит глазами — это отдаётся бесконечному Божественному Свету, слышит ушами — это отдаётся, совершает какие-то действия — это непрерывно отдаётся. Как отдаётся? Он не совершает мантр, визуализаций или ритуалов, это отдаётся само по себе, потому что он сам полностью отдан, он погружён, он настолько погружён, что это и есть нектар отречения, вайрагья. То есть оборотной стороной этого отречения является полная поглощённость Божественным Источником. Тогда это уже не человек, не джива, не душа движется, действует, воспринимает, слышит, обоняет, видит, осязает, а сам Абсолют через это тело, слышит, видит, обоняет, воспринимает и осязает, Абсолют является конечным бенефициаром, конечным получателем. Так совершается эта великая ягья.
Что касается обычной души, то обычная душа такую ягью не совершает по причине того, что ум разворовывает все подношения. Внешние объекты — самагри, органы чувств — это жрецы, а ум — это огонь. И где-то на стадии пожертвования, когда органы чувств дают, а ум получает, то этот ум не отдаёт Божественному Свету, а разворовывает, потому махаягья не происходит. Ум создаёт как бы свою отдельную область в сансаре, отдаёт это эго, отдаёт это памяти, и тогда создаётся новая карма. То есть махаягья не случается с обычной кармической душой. Когда садху что-то делает, то он не позволяет уму разворовывать, садху всегда стремится выполнять махаягью, он не даёт уму наслаждаться зрением, обонянием, осязанием, вкусом. Он нагружает чувства, но наслаждаться уму не даёт, он говорит: «Ум, ты — не наслаждающийся, ты должен всё это отдать Божественному Источнику». И в тот момент, когда он осознан, у него тоже внутри совершается такая махаягья, но если он отвлёкся, если внутреннее отречение и преданность ушли, то в этот момент ум тоже начинает себе присваивать.
«Вся связанная с этим деятельность свободна от пороков и недостатков».
Когда мы входим в состояние махаягьи, мы становимся полностью чисты, полностью свободны от всех недостатков, от любых клеш, пороков и нечистых мыслей. Просто мы выходим из двойственности, из ограничений тела, ума и кармы. Карма перестаёт на нас действовать, потому что действователь уходит, и через нас чистый Божественный Свет, один из уровней пространства вйома-панчаки, получает все восприятия. Любое восприятие не становится нашей кармой, потому что происходит жертвоприношение.
«Он не принимает на себя никаких великих обетов, и он не пребывает в невежестве».
Обеты и состояние авадхуты
У нас есть пять махавратам, которые принимают все: и брахмачарьи, и карма-санньяси, и монашествующие, пурна-санньяси. Есть ещё дополнительные обеты. Это очень важно, потому что они, как щиты, защищающие от кармы. Есть тантрийские обеты самайи, которые считаются ещё более важными, они являются сутью практики. Но самым главным считается обет единой самайи. Обет единой самайи — это пребывание в осознанности и самоотдача, как результат пребывания в осознанности. И авадхута — это тот, кто следует обету единой самайи. Когда он следует обету единой самайи, все остальные махавратам, четырнадцать обетов и различные дополнительные обеты исполняются естественно, потому что все его действия всегда безупречно чисты.
«Подобно тому, как солнце поглощает все воды, и всё, предаваемое огню, воистину, как гхи поглощается огнём в то время, как сам огонь не затрагивается этими вещами, так же и чистый йог нагружается всеми объектами чувств, не будучи вовсе запятнан добродетелью или пороком».
Однажды царь богов Индра пришёл во дворец Даттатрейи для того, чтобы попросить у него защиты от асуров. Он увидел Даттатрейю в фривольной форме с какой-то женщиной и, как бы сейчас сказали, «под шафе». По крайней мере, так Индре показалось. Индру предупредили, что Даттатрейя большой мастер розыгрышей и различных уловок, и он проверяет своих преданных, не сразу давая им благословения. Но если они проходят проверку, то его благословения действительно мощные и срабатывают стопроцентно.
Когда Индра начал ему излагать свою просьбу, Даттатрейя так ему ответил: «Я занимался когда-то йогой, но я растратил свою силу. Видишь, всё ушло на алкоголь, на женщин. Поэтому ты зря пришёл, не по адресу пришёл, моя сила потрачена. Когда-то в молодости я был силён, а сейчас уже все мои силы ушли». Но Индра, зная, что Даттатрейя любит разными шокирующими способами проверять своих преданных, высказывал ему знаки почтения и умолял его о благословении.
В конце концов, Даттатрейя согласился, принял свою божественную форму и дал ему благословение. Благословение его заключалось в следующем. Он сказал, чтобы кто-то из противостоящих асуров пришёл к нему. Своей супруге Анагадеви, которая была воплощением Лакшми, он сказал выйти навстречу этому асуру. Даттатрейя сказал, что, как только она окажется выше его макушки, она вызовет вайрагью у всех асуров, а когда у них зародится вайрагья, они не смогут сражаться, поэтому боги их легко победят.
Так и произошло. Асур, увидев Анагадеви, захотел её похитить. Даттатрейя сказал ей: «Позволь им похитить себя». Тогда предводитель асуров взял Анагадеви и посадил её в паланкин, паланкин подняли, и она оказалась выше макушки главного предводителя асуров. Тогда и у него, и у всех остальных асуров зародилась вайрагья. Они стали садху и поняли бессмысленность всех своих сражений. Так боги получили то, что хотели.
Состояние полной растворённости в Боге
«Подобно тому, как океан, в который впадают воды всех рек, сохраняет собственную природу, несмотря на наполняющие его со всех сторон воды, подобно этому, только тот достигает умиротворённости, в ком все желания втекают подобным образом, а не тот, кто следует диктату страсти. Нет ни обуздания и устранения, ни устремления к движению вовне; нет ни связанности, ни устремлённости к завершаемости; нет ни ищущего освобождения, ни воистину освобождённого. Такова наивысшая истина».
Итак, Даттатрейя описывает своё состояние. Когда мы выполняем гуру-йогу Даттатрейе, объединяемся с Даттатрейей, то мы входим в его измерение. И что же это за состояние Даттатрейи? Это состояние полной растворённости в Боге, полной растворённости в Абсолюте, когда, кроме Бога, ничего нет.
Пока мы в двойственности, для нас есть, например, связанность и Освобождение, гуны и таттвы, время, пространство и ограничения, которые они накладывают. А для Даттатрейи ничего этого нет, потому что он полностью погружён в Бога. То есть для него есть только Бог. Бог для него — всё, Он заменяет для него всё, и он сам является Богом. Он же не человек, он — Бог, который породил Брахму, Вишну и Шиву.
Для нас есть причина, следствие, время, тело, пространство, гуны, таттвы, отношения — это и есть ограничения. Даттатрейя поглощён Богом, поэтому для него этих ограничений нет в сущностном смысле. Поэтому выполнять гуру-йогу Даттатрейе — это значит прозревать гуру-таттву, проникать в гуру-таттву Даттатрейи и тоже объединяться с Богом. Почитать Даттатрейю — это значит входить в измерение такой самоотдачи.
«В этом мире и в следующем я совершал множество деяний ради достижения желаемого или обретения освобождения. Всё это теперь в прошлом. Это само по себе состояние удовлетворённости. Воистину, вспоминая эти же былые достижения, связанные с объектами, остаёшься, таким образом, всегда удовлетворённым».
Есть рассказ про Ним Кароли Бабу. Он рассказывал: «В молодости я занимался пранаямами, стоял на голове и прочее. Но сейчас у меня есть только любовь к Богу, преданность к Богу». То есть Ним Кароли Баба постоянно был поглощён одним из видов пространства. Можно сказать, что он находился в состоянии авадхуты, в состоянии полной поглощённости Богом, полной самоотдачи, нераздельности. И это для нас очень важно. Даттатрейя, Ним Кароли баба, Гуру Брахмананда — все они пребывают в этом состоянии. Это измерение, в котором пребывает каждый святой. Такое измерение называется сахаджа-самадхи.
Садхана божественных существ
Иногда Даттатрейя выполняет садхану, Шива тоже выполняет садхану, и некоторые боги думают: «Если он Бог, зачем он медитирует? Он что, связан? Зачем он выполняет садхану?» Таким же образом Даттатрейя однажды выполнял садхану Гаятри десять тысяч лет, сидя в самадхи, когда через его тело пророс бамбук.
Но такие уттама-пуруши, сиддха-пуруши выполняют садхану не для того, чтобы освободить себя или устранить своё неведение, они выполняют её для каких-то целей. Например, чтобы принести благо другим живым существам и чтобы исполнить Божественную Волю. Для того, чтобы исполнить Божественную Волю, могут проводиться различные игры, но не для себя, не для собственного освобождения.
Например, Даттатрейя принял санньясу в детском возрасте. Почему он принял санньясу, если он — авадхута, если он освобождён с самого рождения? Потому что его попросили старейшины. Они сказали: «Пожалуйста, прими санньясу. Мы знаем, что ты — изначально свободная душа, дживанмукта, но для того, чтобы указать путь молодым санньяси, вдохновить их, поддержать общество садху, это было бы очень хорошо, это сильно вдохновило бы нас». И Даттатрейя принял санньясу.
Трансцендентность Даттатрейи
«Несчастные глупцы, жаждущие сыновей и исполнения прочих желаний, снова и снова остаются вечно ненасытными и страдающими. Поэтому к чему страдать мне, наполненному запредельным блаженством? Пусть те, кто стремятся попасть в другие миры, выполняют снова и снова крайне незначительные ритуалы».
Даттатрейя не говорит о рождении на небесах, он не стремится на небеса, он не выполняет ритуалы, накапливающие заслуги и ведущие на небеса. Даттатрейя — трансцендентная личность, которая поглощена Божественным Светом Абсолюта, которая пребывает в Свете Абсолюта. Для него не существует земного мира, адов или небес, он не стремится попасть куда-либо.
Сахаджа-самадхи — это пребывание в Брахмане. А что это означает? Из состояния единства с Брахманом можно эманировать свою энергию как своё иллюзорное тело в любой из миров: в мир людей, на небеса, в адские измерения, в мир асуров. Такое божественное существо может в любой из миров послать свои волшебные эманации, создать мандалу в любом из четырнадцати миров ведической вселенной и, подобно божеству, воцариться в ней. В Патала-локе, в Расатала-локе, в Махатала-локе, в Бхур-локе (физическом мире), в Бхувар-локе (астральном мире предков), в Сварга-локе (мире богов), в Махар-локе — в любом из миров это возможно, потому что он пребывает в единстве с Абсолютом.
Недеяние как высшее состояние
«Что должен я, обладающий природой всех миров, исполнять? Для чего и как? Пусть сведущие толкуют шастры, или преподают Веды. У меня нет подобной квалификации и потому я свободен от деятельности. У меня нет желания спать, или просить подаяние, купаться, или мыться. Равно, как я и не делаю этого. Если зеваки представляют себе это так, то пусть так и будет».
Даттатрейя говорит, что у него нет нужды что-либо делать, Даттатрейя — это образец недеяния. Если учиться у кого-нибудь недеянию, то изначальному недеянию надо учиться у Даттатрейи. Обычно наша жизнь всегда связана с действием, более того, духовный путь — это всегда действие, физическая жизнь — это обязательно действие, без деятельности говорят, что человек ленивый и ничего не достигнет в жизни. И это так. Мы привыкли отождествлять себя с делателем, но именно в отождествлении с делателем и лежит суть кармы.
Даттатрейя говорит о другом, он говорит: «Я уже всё сделал. Нет ни одного дела, которое мне нужно сделать». Он пребывает в недеянии, потому что единство с Абсолютом предполагает отсутствие делателя, отсутствие чего-либо, что нужно делать. Абсолют бездеятелен, потому что деятельность — это неудовлетворённость, деятельность — это недостаток, это какая-то ущербность. Если вам чего-то не хватает, вам надо делать. Допустим, вам надо есть, надо зарабатывать деньги, надо убирать квартиру, а представьте, что у какого-либо человека всё есть, у него все желания исполнены, нет недостатка ни в чём. И что он будет делать? У него абсолютно всё есть: все деньги заработаны, все налоги уплачены, квартира убрана, еда приготовлена.
Реплика из зала: «Наслаждаться жизнью».
Наслаждаться жизнью... Но это не действие, так? Ананда — это не действие, это недеяние. А ещё, когда недеяние и наслаждение соединяются, то появляется лила (божественная игра). Первые строчки этой упанишады говорили, что авадхута Даттатрейя пребывает в большой ананде, что он пребывает в разных видах ананды, он пьёт нектар ананды (нектар блаженства) и наслаждается игрой этой ананды. Никакого действия нет, но игра, творческая активность органов чувств и тела есть. Это подобно тому, как он думает: «Чем бы заняться? Пойду, поиграю в бейсбол, в волейбол или ещё во что-нибудь». Всё есть, но надо как-то порезвиться, дать телу жизнь, поразвлекаться надо. То есть Даттатрейя ничего не делает, он только бесконечно развлекается, при этом его развлечения благословляют живых существ.
Переход от делателя к божественной игре
Изменить концепцию с делателя, с того, кто обязан, на того, кто переживает ананду и развлекается, — это очень большой шаг в жизни для простого смертного. Когда простой смертный изменит свой менталитет и поймёт, что внутри него есть глубинная божественная часть, гуру-таттва, Даттатрейя-таттва, и что она ничего не делает, ей ничего не надо делать, что она полна ананды, и что если она проявляет активность, то только как игру, как развлечение, то тогда говорят, что йогин принял великое решение и вошёл в великое недеяние.
Часто действия сковывают нас, мы чувствуем себя обязанными делать очень много вещей. Это касается даже мирских людей. Мне рассказывали, что в Америке, в Европе человек действует на работе, он приходит с работы, открывает почтовый ящик, к нему приходят счета, налоги, он час их должен читать и считать, чтобы заплатить, потом ему нужно делать различные другие действия, он, как белка в колесе. Очень хорошо потребительская культура берёт людей в оборот, она постоянно их вынуждает что-то делать, делать и делать. Поэтому человеку даже некогда соприкоснуться со своей божественной частью. То есть вроде бы живёт хорошо, вроде бы процветает, а божественной части не касается. Это убожество. Это бедная жизнь, на самом деле.
А если кто-то живёт бедно, но он всё время касается своей божественной части, то он живёт в ананде, он развлекается. И Даттатрейя не то, чтобы живёт бедно, он вообще голым ходит, у него даже одежды нет, потому что ему не надо ничего. Если он хочет, то он силой мысли создаёт себе небесный дворец, небесное окружение. Внутри него всё заключено.
Недеяние и божественная воля
Для садху постичь концепцию Даттатрейи означает уйти от мысли «я — делатель» к переживанию ананды — «я пребываю в недеянии». Чтобы быть в Боге, не надо делать, надо быть в преданности и пребывать в недеянии, но надо иметь полностью преданное искреннее сердце. А вот из состояния недеяния игра (лила) в соответствии с кармами тела, с прарабдха-кармой, так развернётся, что ты будешь проводить Божественную Волю, играючи, в соответствии со своей прарабдхой.
То есть это не означает лень, тамас, оцепенение. Пока есть прарабдха, все должны действовать. Васиштха говорил так: «В мире все должны действовать, кроме трупов». Почему? Потому что есть прарабдха тела. Если вы даже остановите насильно энергию тела, тело взбунтуется. Телу необходима доля раджаса. Если у него раджаса не будет, оно просто будет чахнуть. Тело будет или бунтовать, провоцируя мирские желания, или просто чахнуть. То есть ему необходима определённая доля движения, но это движение отличается от кармически обусловленной деятельности, потому что оно исходит из недеяния, и когда оно исходит из недеяния, оно проводит Божественную Волю, оно служит.
В недеянии мы всегда служим, а в действии мы не служим. В преданности и самоотдаче мы только служим, без самоотдачи, без преданности, мы делаем ради себя, ради эго, поэтому втягиваемся в причинно-следственную связь. Задача садху — выйти из измерения кармы, из измерения «я делаю» и войти в измерение ананды, недеяния, в измерение игры. В этом разница между сансарой и нирваной, между сансарным измерением и мандалой чистого видения, она неуловимая и происходит в сознании, не снаружи.
Божественная игра и мирские представления
«Если зеваки представляют себе это так, то пусть так это и будет. Какое значение имеет для меня представление других? Гроздь тёмно-красных ягод не обожжёт, даже если другие считают, что эти ягоды пышут жаром. Подобным же образом я не принимаю участия в мирских обязанностях, соотносимых со мной другими».
Авадхута никогда ничего не делает, но он может играть, развлекаться. И часто мирские люди, когда видят, как джняни, авадхута или аватар играет, ошибочно приписывают ему свои мирские действия. Например, Кришна ведь спустился поиграть, провести Божественную Волю, освободить землю от бремени эгоистичных кшатриев, но для других выглядело так, будто он — делатель. Он занимался политикой, убил царя Хамсу, принял сторону Пандавов на Курукшетре, создал своё царство с городом Дваракой, освободил из плена шестнадцать тысяч жён, каждую из них сделал своей женой, у каждой из них было по десять детей, обладающих его качествами. То есть, с точки зрения мирского человека, он совершал невероятное количество действий, причём царского масштаба. Но для него самого это не было действиями, это было игрой, потому что он пребывал в недеянии. Но мирские люди, видя деяния сиддха-пуруш, уттама-пуруш, заблуждаются.
На что это похоже? Это похоже на приход Деда Мороза для ребёнка. Ребёнок думает, что Дед Мороз — настоящий. Но Деда Мороза нанимают в фирме «Добрых услуг» родители, платят ему деньги и подбирают подарок, а ребёнок принимает это за чистую монету. Однако это — лила, игра Деда Мороза. Я в Одессе в две тысячи восьмом году видел на стене надпись: «Деда Мороза не существует». Это, наверное, откровение какого-то ребёнка, крик его души, прозрение. Это всё равно, как если бы он обнаружил пустотность, шуньевость сансары, иччху и ананду, небытие.
Таким же образом, ребячливая душа не понимает действия возвышенных душ. Сиддха-пуруши и уттама-пуруши развлекаются, играют, пребывают в ананде и в недеянии, они никогда не запутываются, у них нет понятия «я делаю».
И гуру-йога с Даттатрейей означает входить в недеяние, входить в измерение игры, входить в измерение ананды и привыкать жить в этом измерении.
Отсутствие необходимости в изучении и медитации
«Пусть не ведающие реальности изучают священные писания, ведая реальность. Почему я должен учиться? Пусть имеющие сомнения постоянно медитируют, поскольку у меня нет сомнений, я не медитирую».
Почему Даттатрейя не медитирует? Да потому, что он не отвлекается. Медитация нужна тому, кто не пребывает в самадхи, а зачем медитация тому, кто пребывает в сахаджа-самадхи?
К одному учителю пришёл мастер. Он слышал, что этот мастер преподаёт путь естественного состояния ануттара-тантры. Он сказал: «Так вы что в сахаджаяне вообще не медитируете?» Мастер сказал: «А мы не отвлекаемся».
Вопрос о медитации возникает для тех, кто отвлекается от Божественного Источника. Это очень актуальный вопрос для них. Для тех, кто всё время пребывает в Боге и в сахаджа-самадхи вопрос о медитации не возникает, потому что её никто никогда не покидает, это естественное состояние для божественных существ. Вопрос о прощении возникает для кого? Для тех, кто обижается. Для тех, кто не обижается, вопрос о прощении также не возникает.
Суть недвойственного созерцания
«Если бы я пребывал в иллюзии, я бы медитировал, но, не имея иллюзии, зачем мне медитировать? Я никогда не принимаю тело за Высшее. Обычное представление «я есть человек» возможно даже без этого смятения ума, ибо это происходит из-за впечатлений, накопленных в течение долгого времени. Когда приведённые в движение плоды действий истощаются, обычное представление о я и этом мире также сойдёт на нет. Это мирское представление не прекратится даже в результате множества медитаций, если такие действия ещё не истощились. Если вы стремитесь предельно ограничить мирские взаимоотношения, то медитация – для вас. Но, поскольку мирские взаимоотношения не служат мне помехой, зачем мне медитировать, при чём здесь медитация? Ничто не отвлекает, и поэтому я не нуждаюсь в сосредоточении. Отвлечение внимания или сосредоточение относится к уму, подверженному видоизменениям».
Здесь Даттатрейя обнажает самую суть лайя-йоги, которую он передавал мудрецу Санкрити, сыну Вишвамитры. Перед этим он рассказал о линии передачи, истории возникновения лайя-йоги, о том, что Шива передавал её на горе Кайлас предводителям ганов, праматхам и другим существам, что он передал различные санкальпы, и первой из них указал санкальпу на пустоту. А здесь он указывает самую сущность ануттара-тантры, сахаджаяны, недвойственного созерцательного присутствия. Медитируя на качества Даттатрейи, выполняя гуру-йогу Даттатрейе, призывая его благословение, мы проникаем в самую суть воззрения ануттара-тантры. Даттатрейя является основоположником воззрения, созерцания и поведения в ануттара-тантре – джняны, дхьяны и крийи.
«Разве может здесь быть отдельное переживание для меня, обладающего природой вечного переживания и постижения? Что должно быть сделано, то и делается, что должно быть обретено, то и обретается извечно».
И такое божественное существо всегда пребывает в самоосвобождении, в самоотдаче и в самоузнавании. Самоосвобождение, самоотдача и самоузнавание – это три процесса, которые всегда выполняет йогин, как свою высшую садхану. Самоосвобождение означает в осознанности растворять двойственные представления, самоотдача означает отсечение надежд и страхов, опора на пространство мудрости Абсолюта. Самоузнавание означает распознавание в потоке своего «я» Божественной реальности, утверждение в духе «Ахам Брахмасми». Это называют также пратимокшей, прапати-йогой и пратьябхиджня – три «п». Тот, кто их практикует, понимает суть ануттара-тантры, суть пути сахаджьи и суть лайя-йоги. Шравана, манана, нидидхьясана и три «п» – вот вся суть ануттара-тантры, лайя-йоги и сахаджаяны.
Следование священным писаниям ради блага мира
«Пусть все деяния, будь они мирские или связанные с мирскими желаниями, или же отшельнические идут своим чередом, в то время как я не являюсь ни действующей силой этого деяния, ни тем, на кого оно воздействует. И, хотя я достиг того, что должно быть достигнуто, всё же я буду придерживаться стези, указываемой священными писаниями ради блага Мира».
И здесь важный момент. Даттатрейя говорит: «Несмотря на то, что я полностью свободен, я придерживаюсь пути священных писаний». Для чего? Для проведения Божественной Воли. Не для себя, а ради блага других, потому что это поможет другим. И многие святые, пребывая в освобождённом сознании, выполняют ритуалы, садханы и прочие вещи для того, чтобы помогать другим. Они проводят не свою волю, а Божественную Волю, даже делая те вещи, в которых они сами не нуждаются. Но они делают это ради других, потому что другим это поможет. Даттатрейя принял санньясу ради этого. Зачем санньяса тому, кто растворён в Абсолюте? Для него нет ни санньяси, ни брахмачарьи, ни грихастх. Он принял это, потому что его попросили старейшины, мудрецы и садху-санньяси.
«Разве это причинит мне какой-либо вред? Пусть тело будет занято поклонением богам, купанием, омовением, сбором подаяния, пусть речь снова и снова произносит тара-мантру, или повторяет отрывки из упанишад. Пусть это будет непоколебимая медитация на Вишну, или же растворение в блаженстве Брахмана. Я – свидетель. Я ничего не свершаю и не заставляю что-либо свершаться. Будучи удовлетворённым выполненными действиями и достигнутыми свершениями, я постоянно воспринимаю себя следующим образом с моим удовлетворённым умом: благословен я, благословен я. Непосредственно и всегда я переживаю моё Высшее «Я». Благословен я, благословен я! Блаженство Брахмана ярко сияет во мне! Благословен я, благословен»!
Помните всегда эти слова из «Авадхута упанишады»: «Даттатрейя благословен! Блаженство Брахмана пребывает в нём!» Всякий раз, когда вы думаете о нем, вы настраиваетесь на блаженство Брахмана. И осуществлять преображение в Даттатрейю, осуществлять превращение в его иллюзорное тело или совершать ему арати – это призывать благословение, трижды благословение. Там звучит трижды: благословен, благословен, благословен! Призывать безграничную ананду, в которую Даттатрейя погружён – это и есть его гуру-таттва. Если вы призываете Даттатрейю, немыслимо, чтобы вы не были в благословении, чтобы вы не были в ананде. Ананда будет пробуждаться в вас.
Завершение упанишады
«Моё невежество убежало прочь. Мне неведомо ничего, что я должен был бы выполнять. Благословенен я, благословенен я! Всё, что должно быть обретено, ныне обретено. Разве можно сравнить мою удовлетворённость с чем-либо в этом мире? Благословенен я, снова и снова, снова и снова благословенен! О добродетели! О накопленные добродетели! Вы принесли плоды! Вы принесли плод! Воистину принесли! Благодаря богатству добродетели мы такие, какие мы есть! О дивное знание, о дивное знание! О дивное счастье, о дивное счастье! О дивные священные писания, о дивные священное писание! О дивные учителя, о дивные учителя! Тот, кто постигает это, при этом также достигает всего, что должно быть достигнуто. Он становится очищенным от греха употребления алкоголя. Он становится очищенным от греха кражи золота. Он становится очищенным от греха убийства брамина. Он становится очищенным и свободным от действий, предписанных, или запрещённых. Зная это, пусть он странствует согласно его свободной воле. ОМ, Истина. Такова Упанишада»


