Панча-нитья-карма
Чистое видение
В чём смысл тантрийской упасаны? В том, чтобы преодолеть нашу человечность и усилить божественность, чтобы оказаться в том же измерении и состоянии, обстоятельствах, в которых пребывают божественные существа. Сама по себе наша человечность есть следствие ограничений. Идти путём мокша-дхармы – это значит преодолевать свою человечность и утверждать божественность. При этом преодолевать человечность не означает отрицать её, означает всё больше и больше обожествлять её. Упасана – это такая попытка человека обожествить свою человечность, преобразить её.
Здесь всё просто, хотя это мистический процесс: если вы сидите рядом с костром, тепло костра вас достигает, и вы нагреваетесь, вам тоже становится тепло, а если вы поближе подвинетесь к костру, даже ваша одежда начнёт дымиться. Упасана – это приближение к такому костру божественности, это настройка сознания и попытка человека оказаться в сознании, измерении, обстоятельствах божества.
Божественная мудрость и счастье
Например, людям присуще неведение и это нормально, мы боремся с неведением, сталкиваемся с ним, проявляем его, даже объявляем путь освобождения от него, то есть вся жизнь человека – это неведение и безуспешная попытка его победить. Но в случае божеств это совсем по-другому, поскольку божества пребывают в измерении брахма-джняны (божественной мудрости), то есть им божественная мудрость присуща по умолчанию.
Мы пытаемся соединяться с их энергией мудрости (джняна-шакти), учиться быть такими же широкими умом, всеведущими, недвойственными, освобождёнными, едиными с божественным Источником, играющими, осознающими полностью свою самбандху (связь с Абсолютом). Видящими мир как проявление своего сознания, пребывающими вне времени, вне пяти элементов. Мы стараемся объединиться с измерением сознания, в котором пребывает Даттатрея, Сарасвати, Шива, Лакшми, и само по себе размышление об этом и такая попытка, даже если вы не читаете мантры, не делаете ритуалы, это уже объединение. Это тоже форма ишта-девата-йоги или Гуру-йоги.
Также божественные существа пребывают в измерении счастья, блаженства (ананды), они вовсе не несчастные существа. В мире людей достаточно несчастных ситуаций, достаточно несчастливых людей. Кто-то неудовлетворён, потому что нет денег, кто-то несчастен, потому что его сердце разбито из-за несчастной любви. Кто-то несчастен, потому что он считает, что ущемляются его права, свободы и идеологически он не согласен с кем-либо. Кто-то несчастен из-за того, что его здоровье слабое, есть кто несчастен, кто одинок, есть кто-то несчастен, кому-то не хватает доверия, доверительных отношений. Кто-то не может родить ребёнка, а кто-то, наоборот, родил и несчастен, что ребёнок не слушается, вышел из-под контроля.
У Толстого есть такое выражение: «Каждая семья несчастлива по-своему, все счастливы одинаково, а каждая семья несчастна по-своему», — поскольку счастье универсальный принцип, а разные виды несчастья очень многообразны, дифференцированы.
Божественные существа – это олицетворение самого счастья, и когда мы выполняем упасану, мы объединяемся с их состоянием счастья. Мы сравниваем своё состояние ума: «Так в каком я состоянии ума нахожусь? Чем он отличается от состояния ума Даттатреи, Лакшми или Сарасвати? Почему я не так счастлив, а они счастливы, что мне не хватает?». Это сразу побуждает нас размышлять и работать над своим состоянием. Почему я не чувствую себя счастливым, ведь счастье внутри Сарасвати, внутри Даттатреи, внутри меня – одно и то же, это Абсолют. «Что со мной не так тогда, если Даттатрея абсолютно счастлив, он поёт «Авадхута-гиту»: «Почему ты плачешь, мой друг, по самой своей природе я бесконечен, блаженен и свободен». Это значит, Даттатрея чувствует это счастье, знает и он купается буквально в нём, каждая клеточка им пропитана, а мы его почему-то не чувствуем».
Тогда у нас возникает желание вслед за Даттатреей учиться его чувствовать, его распознавать, то есть сила. Мы думаем: «А почему мы его не чувствуем?» — вивеки нет (различения), тонкости восприятия. Даттатрея обладает такой вивекой, чтобы чувствовать его, купаться в нём и питаться им, а нашей вивеки не хватает. Тогда сразу идёт вопрос: «А как её развить?» — монах говорит: «Занимайтесь концентрацией, потом полнотой внимания, а ещё нужна вера, ещё много-много разных условий, вот брошюра».
Мы чувствуем, что нам сразу скучно становится, слишком много чего от нас требуется, чтобы быть такими счастливыми, как Даттатрея. Тогда мы думаем: «Может я возьму кусочек своего счастья, погрубее что-нибудь, попроще, не такое великое счастье, как у Даттатреи, мне удовлетворить что-нибудь поменьше, съесть шоколадку, посмотреть кино – всё, счастлив. Услышать приятные слова в свой адрес», — это и есть человеческое счастье. Наш ум думает: «Мне же сейчас нужно что-то, когда это счастье Даттатреи будет? Неизвестно, смогу ли я такую вивеку развить, такое самадхи».
Малое и великое счастье
Ум соблазняет всегда садху, говорит: «Давай сейчас попробуй лучше счастье. Когда-то это счастье будет неизвестно, бери от жизни всё сейчас, лови момент». Ум может соблазнять садху таким образом, и он постоянно его соблазняет самыми простыми вещами: еда, если хорошо поешь двойную порцию, будешь счастлив прямо сейчас, поиграешь что-нибудь в уме, покрути какие-то воображения, мечтания, привяжись. Это всё так называемое малое счастье здесь и сейчас. Но садху понимает, что такое счастье временное, приходящее, и оно узко, обусловлено, и он не соглашается. Он его может и не отрицать, но он никогда на него не ведётся, он не считает это чем-то слишком важным.
Он может опираться на такое малое счастье как на форму блаженства, как на садхану, то есть в тантре малые виды счастья они не отрицаются, как в сутре, например. В сутре надо мыслить просто, то есть увидел что-то и сразу говоришь: «Это страдания. Привязался – это ведёт к страданию, поэтому надо отбросить. Надо отбрасывать-отбрасывать», — то есть любая привязанность – это скрытое страдание, и надо искать только счастье в Абсолюте.
В тантре, например, малые виды переживаний, например, эстетическое блаженство от звука музыки, от вкуса вкушаемой еды и питья, от созерцания красивых образов, от чего угодно, называется манас-туштхи-дхарана, шабда-туштхи-дхарана, раса-свада-дхарана, вкус, звук и любое блаженство, возникающее в уме от соприкосновения вообще с чем-либо, любое эстетическое переживание. Оно является путём, то есть это авторитетный метод, описанный в тантрах, то есть вот такие малые виды счастья можно делать и блаженством, путём для переживания великого переживания Абсолюта, если знать как. Весь секрет — как, и второй секрет — обладать достаточными качествами, то есть полнотой внимания, концентрацией, воспитанным умом, тогда это становится путём. Если не обладаешь достаточными качествами, не знаешь как, тогда это тоже становится формой иллюзии.
Такие малые счастья, вернее это такие скорее блаженства, наслаждения, могут стать опорой на духовном пути при созерцании, при объединении созерцания, но опять же йогин не считает их чем-то важным. Он не делает из них смысл жизни, цель в жизни, он их использует как метод, а его цель и смысл жизни – это переживание великого счастья, как у Даттатреи. Он малым счастьем может пользоваться, но ни в коем случае не удовлетворяться. Это конечно не та удовлетворённость, которая в миру, это скорее пробуждённая активность исследующего сознания, души, стремящейся к Богу, к переживанию полноты с божественным Источником. Мы стремимся к истинному счастью, в котором пребывают божественные существа, поэтому мы их призываем.
Божественная полнота и недеяние
Другой аспект – это полнота. Божественные существа обладают состоянием парипурна, абсолютная полнота, целостность, завершённость, ещё называется пурнатва. Мы часто чувствуем, что мы не обладаем полнотой и завершённостью, и нам всегда чего-то не хватает. Именно потому, что нам чего-то не хватает, у нас есть различные желания, даже у садху есть разнообразные желания. У них мало желаний тела, если вы увидите садху, монаха любой традиции, нашей традиции, то увидите в плане телесном у них очень мало желаний, то есть монах может удовлетвориться совсем немногим.
У монаха нет, санньяси объекта обладания, он не желает иметь что-то в материальном плане, даже карма-санньяси в миру они учатся уменьшать свои потребности, жить просто, то есть в плане тела мало желаний. Но в плане ума таких желаний может быть очень много, опытный садху даже в плане желаний ума тоже желаний мало. Но божественные существа являются здесь идеалом, поскольку они пребывают в Абсолюте, и они абсолютно самодостаточны. Они могут все свои желания извлекать из своей природы, поэтому они никогда не опираются на что-либо внешнее.
Целостность, самодостаточность, и поскольку они целостны и самодостаточны, их ум не расплёскивается. Они пребывают в сварупе, в своей истинной природе, и поскольку они не расплёскивают ум и пребывают в сварупе, они ничего не делают, они пребывают в недеянии, у них есть такая роскошь. Все живые существа вынуждены много-много делать, не будут делать – просто не выживут, чтобы жить нужно исполнение желаний, чтобы исполнять желания надо делать и брать плоды. У божественных существ есть роскошь недеяния, ничего не делать, всё что надо возьму внутри.
Нужна трёхкомнатная квартира в центре Москвы – изнутри, нужен автомобиль – изнутри, всё есть. Нужны кто угодно, семья, друзья, спутники, всё изнутри материализую. Нужна своя вселенная с ходом времени, пространством – изнутри. Нужно тело, любое тело изнутри создам или разрушу. Нужно задать нужное пространство, время, параметры пространственно-временного континуума, ход историй, исторических событий, последовательность, нужную конфигурацию энергий, констант космологических – создаю изнутри.
Божественные существа исходя из своей полноты и недеяния являются великими творцами мироздания, поскольку их полнота и недеяние очень глубоки, позволяют творить изнутри любые конфигурации энергий. Мы также настраиваемся на эту божественную полноту. Когда вы почитаете Лакшми, Шиву, Даттатрею, Сарасвати, не может быть так, что вы их почитаете и с годами ваш ум становится всё неудовлетворённее или всё алчнее, потому что вы же настраиваетесь на состояние полноты, значит и ум целостности, не физической полноты, а внутренней, духовной, и ум становится всё более целостным.
Божественная игра
Из недеяния рождается способность к игре (к лиле), поскольку действия нет, но динамика, активность проявления, манифестация энергий есть всегда. Коль есть полнота, то не нужно действия, можно утвердиться в недеянии как в естественном состоянии. Но тогда проявляется динамика, игра энергии, проявляется лила, поэтому мы настраиваемся также на божественных существ как на божественных игроков, проводников божественной игры, источника божественной игры.
Мы учимся играющему принципу, игровому принципу, вхождению в измерение игры (лилы), чит-шакти-виласа, к видению мира как пробуждённой игры Абсолюта, не как к карме. Если вы скажете божествам про карму, они скажут: «Какая карма вообще, прекрати, о чём ты говоришь вообще. Ты смертный сакала да, для тебя карма, для нас нет кармы. Хочешь как мы поднимайся к нам в сознании, для тебя не будет кармы. Кармы вы люди создаёте своими умами и объясняете это причинами, законом причин и следствий. Мы не создаём кармы и кармы нет для нас». Карма есть для тех, кто сам в карме, кто в божественной игре, для них нет кармы.
Делая упасану, мы настраиваемся на игровой аспект реальности, это дружественный аспект реальности, чистый, просветлённый, гармоничный, в котором пребывают божественные существа.
Божественная чистота
Следующий аспект – это чистота, поскольку божества пребывают в шуддха-адхве, то есть в чистом пространственно-временном континууме в отличие от живых существ сансары, которые живут в ашуддха-адхве, в нечистом измерении. Они пребывают в чистых таттвах, шуддха-таттвах, являются сами манифестациями чистых таттв. Кто-то является манифестацией Шива-таттвы, кто-то Садашивы, Садвидья или Ишвара-таттвы, например, Брахмы, которого всегда изображают как творца вселенной – это манифестация Ишвара-таттвы.
Они являются источниками чистых энергий, проводниками чистых энергий, очень чистых, не загрязнённых земли, воды, ветра, огня, пространства или пран, апан, самайи и прочих, а самых тонких чистых элементов, пустотных, лучезарных, единых с Абсолютом.
Мы также во время упасаны настраиваем свой ум на их чистоту. Чистота – это не та чистота, которая принята в мире людей, исходя из узких понятий чистое, грязное, например, если у вас грязные ботинки – это грязные ботинки, если вы их почистили, намазали гуталином, то они чистые. Я в детстве спорил с родителями, они говорили: «У тебя грязные ботинки», — я говорил: «они просто намазаны глиной, если я их намажу гуталином, то есть чем гуталин чище глины, то как они будут чище, это просто вам кажется». Гуталин, глина – это явление одного порядка, это иллюзия говорит, что надо чистить ботинки.
Это другая чистота, чистота, связанная с самой абсолютностью и абсолютностью таттв, абсолютностью шакти (энергии). Когда вы делаете упасану с чувством веры и преданности, такая чистота внутри вас тоже зарождается. Если вы действительно с верой, даже если вы не делаете особых ритуалов и каких-то мантр, визуализаций. Но если вы просто с верой, преданностью делаете, такая чистота будет в вас зарождаться, это очень важно зарождение такой чистоты.
За короткое время душа может очистить результаты прошлых карм, многих жизней, за одну вспышку такой чистоты и блаженства, поэтому очень важно во время поклонения пребывать в должной сонастроенности, не блуждать умом, чтобы войти в резонанс с божеством и получить импульс ануграхи в виде такой чистоты. Такой один миг чистоты можно очистить многие грехи, многие кармы накопленные.
Получая такое благословение, важно потом поддерживать очень уважительное отношение к Прибежищу, ко всему, что связано с Прибежищем, к дхарме, очень уважительно, почему? Это не просто дань этикету или корпоративная этика, это следствие этой чистоты божеств, потому что божества очень ценят, очень уважают эти принципы, они являются для них самыми главными.
Они очень разборчивы в плане чистоты, и если вы допускаете в уме что-то не то, контакт с божествами теряется. Не потому, что они вас отвергают, а потому что вы сами себя закрываете от чистого пространства, связь разрывается. В этом смысл самайи, самайя означает держать чистоту, и чистота в отношениях, чистота в мыслях, чистота, связанная с Прибежищем. Это значит мы благоговейно относимся ко всему, что связано с Прибежищем.
При этом такую чистоту, благоговейность надо воспитать естественную, это не должно быть, что вы себя так закрепостили, что вы вот так только ходите внешне и боитесь шаг сделать, чтобы не впасть в какую-то нечистоту, это тоже не очень естественно будет, потому что такая чистота она очень внутренняя. Но её надо поддерживать, чтобы её поддерживать внутри, мы должны быть бдительными. Вовне мы можем проявляться естественно, но такая внутренняя чистота очень важна, внутреннее благоговение, внутреннее почтение. Не забывать, чтобы наш обыденный ум не пересилил эту чистоту, а наоборот ей покорился, чтобы нашему обыденному уму мы управляли из состояния чистого видения.
Постоянное поклонение
Когда мы настраиваемся на такие качества: чистота, божественная целостность и полнота, счастье и радость, божественная мудрость и знание, игра, недеяние, то сама по себе упасана (поклонение) вас приводит к просветлению. Но для этого надо быть постоянно в поклонении, то есть если долго сидишь у костра, то согреваешься, но если от костра отходишь, то снова мёрзнешь.
Как быть постоянно в поклонении? Утром поклонение, вечером, а между ними же перерыв и ночью мы не в поклонении, во время еды, во время работы, на поклонение всего уходит утром двадцать минут, вечером сорок, шестьдесят, а остальное время как быть. Да ещё и во время самого поклонения не факт, что ум поклоняется, тело вовсю может поклоняться, а ум может поклоняться восьми мирским дхармам, тоже бывает. Как быть в истинном поклонении, чтобы не отходить от этих чистых качеств, чтобы этой чистотой, блаженством, счастьем, целостностью, недеянием, игрой пропитаться.
Внутреннее поклонение и чистое видение
Это значит, что даже в свободное время мы должны пребывать в сат-вичара, в бхакти-йоге, в поклонении — без ритуальных текстов, ритуальных предметов, без мурти, алтаря. Созерцательная практика брахма-вичара, любые виды созерцания — это также внутреннее поклонение, антар-упасана.
Внутреннее поклонение сложно в начале, но если мы постоянно настроены на Гуру-йогу в чистой самайе, на Прибежище чистой самайе, на чистое видение, и у нас есть преклонение перед всем внешним как перед формой божественного Источника, как перед формами Бога, а чистое видение — это поклонение, видя в других формы Бога, то со временем такой дух поклонения у нас укореняется. Тогда поклонение ритуальное и неритуальное не будет иметь разницы, мурти божеств или человеческое тело, или дерево, или дом — не будет иметь разницы. Через любое проявление можно будет осуществлять тантрийскую упасану.
Единый «вкус» и божественные энергии
На этой стадии говорят, что у йогина развился единый «вкус». Часто ведь иногда единый «вкус» представляют как: «Вегетарианская еда или мясо — мне всё равно, давайте мясо», будем действовать естественно в ресторане. Это, скажем так, единый «вкус» по-европейски, но настоящий единый «вкус» какой?
Мы видим божественные энергии, мы осуществляем поклонение у алтаря или вне алтаря, и чистота в нас проникает и в том случае, и в том. Мы в чистом видении пребываем, когда видим чистый объект и когда видим нечистый объект. Импульс Ануграхи, даршан, шактипатха нас достигает в случае с чистыми объектами и в случае с нечистыми. Почему? Потому что наш ум свободен от дуальных структур, от двойственных структур, и он может видеть сияние божественной славы и в тех, и в тех объектах.
И что это за сияние божественной славы? Это и есть саманья-спанда, а если мы видим недвойственность — это и есть пара-спанда. Мы способны извлекать тонкую, божественную суть из любого объекта, поскольку видим не умом — это и есть чистое видение.
Непрерывное поклонение и нисхождение благодати
Для того чтобы обрести такую способность непрерывного поклонения, непрерывного внутреннего поклонения, не раздельного с внешним поклонением, чтобы каждое действие стало ритуалом, каждый разговор, песня — подношением, арати или бхаджаном, чтобы каждый акт, например, во время еды стал подношением еды, мы должны проявлять особую бдительность (авадхану), практиковать методы, утверждаться в практике метода. Когда мы утверждаемся, тогда начинается период благословений, нисхождение благодати.
Тогда благодать, Ануграха йогина находит везде. Например, он идёт по улице и чувствует нисхождение благодати, он с кем-то разговаривает — чувствует нисхождение благодати. Он ест, освящает еду или преображает — чувствует нисхождение благодати. Чем бы он ни занимался, он чувствует нисхождение благодати, и он чувствует, что божественная благодать не может не исходить. Отовсюду она исходит, потому что так мир устроен, потому что весь мир — это Бог, а если весь мир — это Бог, то как от него не может исходить благодать.
Это также как сидеть у костра и не чувствовать тепло — это невозможно. Когда он живёт в непрерывной благодати, то такое чувство счастья, радости пробуждается в нём постепенно. Чувство всеведения, целостности, полноты, недеяния, потому что он начинает питаться этой божественной благодатью.
Препятствия на пути и их преодоление
Этот период перехода от питания карма-джняна-индриями во внешнем мире к питанию божественной благодати он непростой, потому что есть много разных сил, энергий, которые прерывают поток благодати. Когда вы думаете: «Вот это да, всё, теперь всегда будет благодать», а здесь раз — какие-то разбойники ума вышли и говорят: «А вот тебе вместо благодати». Конфигурация энергий тонкого мира в Джйотиш, планеты изменились, говорят: «А вот мы тебе отзеркалим твои прошлые грехи».
Тогда йогин чувствует, что благодать бывает, но она прерывается. Тогда думает: «Как установить так, чтобы она никогда не прерывалась, чтобы никакая сила не могла её прервать, чтобы вся жизнь была непрерывным таким нисхождением благодати».
Тогда ему Гуру говорит: «Надо отделить себя от многих двойственных представлений ещё о том, что благодать нисходит или она прерывается. Надо увидеть, как благодать, даже то, что не является в твоём понимании благодатью».
Ученик думает: «А как это?» А вот пришло какое-то негативное переживание, а это благодать — что не понимаешь, чего не радуешься? Гнев пришёл, клеша пришла, вожделение пришло, жадность пришла, привязанность пришла, плохое настроение пришло, тяжёлая прана пришла от чьих-то мыслей, от планетарных гневных божеств — это всё благодать, что не узнаешь, радуйся.
Правильный подход к преображению
Конечно, если неочищенный человек попробует так, он не сможет это — невозможно. Но если йогин развивает вивеку и учится созерцанию, он может распознавать понемногу божественную благодать даже в том, что этой благодатью не является. Здесь нужна большая аккуратность, и есть йогины, которые думают: «Так я сейчас пойду распознавать благодать во всём. Много удовольствий, мясо, вино, наркотики, ведь мирские желания — как узнаю сейчас благодать, ну точно буду в непрерывном состоянии шактипатхи».
Нет, это совсем не так делается в среде садху. Это делается очень медленно, в состоянии равновесия (самйоги). Это делается в измерении чистого ума, чистых пран, контроля ветров и каналов, с полным преображением клеш, в самайях, в йогических правилах, из состояния достижения определённого уровня самадхи.
Но когда это всё приходит без спроса, то надо в любом состоянии превращать это в благодать. Если вы, допустим, не собирались превращать в благодать какие-то вещи, вы хотели получать благодать только от чистых вещей йогических, а они всё равно пришли, тогда уж, несмотря на то, что у вас нет никакой подготовки, квалификации, надо стараться превращать в благодать как есть.
Например, пришла болезнь, неприятность — надо превращать в благодать, надо делать путём проблемы, страдания, как хочешь, надо превращать. Не ожидая, когда у тебя воспитаются превосходные йогические качества, когда ты всё узнаешь как игру в недвойственности.
Надо работать с той ситуацией, когда прямо сейчас пришёл гнев — надо прямо сейчас его преображать, потому что если не сумеешь преобразить, ты станешь гневным, откроешь себе дверь в другие измерения. Садху не ищет специально каких-то гневных энергий для преображения — сама жизнь ему достаточно предоставит.
Признаки опытного садху
Но сам принцип узнавания благодати должен быть с самого начала — узнавать божественную благодать за всем. Это и есть чистое видение, принцип основа-поклонение. Как всегда быть в состоянии поклонения, как всегда распознавать Ануграху, шактипатху, как всегда быть счастливым? И поэтому, если опытный садху, он не бывает несчастным — это первый признак, он не бывает раздражённым. Он не может сказать: «Я сейчас на нервах» — какие нервы? У садху нет нервов, кроме нади, пран, но тех нервов, что у мирских людей, нет у него. Почему? Потому что он не успевает понервничать.
Он мгновенно распознаёт пустую суть ситуации, благодать ситуации, иллюзорность — и на что здесь сердиться, на что расстраиваться? Нервничает ум, а когда ум превзойдён и концептуальное мышление превзойдено, есть осознавание. В осознавании нет ни нервничания, ни того, кто нервничает, а есть прямое видение реальности и с ней мгновенная интеграция. Поэтому садху может сказать: «Я не очень осознан максимум».
Если садху осознан, он всегда в счастье, всегда в блаженстве, всегда в радости, потому что он может извлекать благодать всегда, везде, отовсюду — вот это называется единым «вкусом». Есть разные уровни единого «вкуса»: начальные стадии единого «вкуса» позволяют обрести уровень пралаякала, более высокие позволяют обрести состояние турья, обрести состояние виджнянакала. Чем ещё более высокие состояния, тем более высокие состояния существ они позволяют обрести.
Самарасья — это центральное понятие в традиции сиддхов: чистое видение, божественная гордость и единый «вкус».


